Как вести исследовательскую работу в ТРИЗ
(Материалы предоставлены мастером ТРИЗ Борисом Злотиным)
ПЕТРОЗАВОДСКИЙ СЕМИНАР 16-20 августа 1980 г. Второй день работы.
К сожалению, первый день не был записан из-за досадной аварии магнитофона.
Выступление Г.С. Альтшуллера о том, как вести исследовательскую работу в ТРИЗ.
Начало не записано (я обнаружил и исправлял аварию).
…Несколько дней назад Канер обратил мое внимание на такое интересное явление. Вот есть закон развития технических систем, направление развития систем к идеальности. С другой стороны, мы считаем отличным решение задачи о танковом полигоне. А там значительно увеличилась сложность решения. То есть закон увеличения степени идеальности вступает в открытый конфликт с законом о увеличении степени вепольности.
Что происходит? Исследователь ТРИЗ должен научиться применять правила и технику ТРИЗ при работе на развитие самого ТРИЗ. Что взволновало Канера в этом явлении, на что он правильно обратил внимание? Явное противоречие, столкновение законов. До этого мы рассматривали законы отдельно и ни у кого не было повода, никто не обратил внимания на столкновение законов между собой. Видимо, кроме законов развития технических систем существуют какие-то законы, которые отражают взаимодействие первой группы законов, законов развития технических систем. Ужасно интересное явление было обнаружено. Я бросил всю работу и дня два возился со всеми нашими задачами, перелопачивая — нет ли здесь какой-нибудь случайности, может задача о полигоне решена неверно…
То, что нашел Канер это действительно распространенное явление. Законы сталкиваются между собой и должны быть законы, которые регулируют действие первых законов. В данном случае это действует примерно так: иерархию технических систем можно представить в виде системы концентрических кругов. Простая система, более сложная система, еще более сложная система… Где-то там, за потолком этого здания самый последний круг — техническая цивилизация. Так вот, видимо закон, регулирующий столкновение законов звучит в данном случае примерно так: повышение степени идеальности достигается за счет вытеснения сложных, громоздких, энергоемких частей из внутренних окружностей во внешние. То есть увеличивая степень идеальности какой-то технической системы мы в то же время уменьшаем степень идеальности надсистемы, в которую данная система входит. Либо оставляем без изменений, либо ухудшаем. Лишь в редких случаях на 2-3 этажа распространяется механизм этого оттеснения.
ЧЕЙ-ТО ГОЛОС: — Увеличивается идеальность инструмента, за счет ухудшения обслуживания.
А: Или части инструмента. Ведь что мы сделали с тракторным полигоном, мы превратили землю в часть инструмента и вынесли все остальное. Земля осталась простой — ну, насыпали магнитный порошок.
Это сняло противоречие. Меня все время тяготила мысль — с одной стороны понятная вещь увеличение степени идеальности, все, что мы знаем о понятии идеальной машины, идеальной системы, с другой стороны железно очевидный факт, что техническая среда усложняется…
Л: Но ведь мы должны сравнивать этот ферромагнитный полигон с сотней или тысячей площадок с различными почвами, земля что-то стоит, их надо обслуживать, на этой земле можно построить что-то полезное… Может быть мы более идеальную системы предлагаем?
А: Нет, потому что такого прототипа нет, это наш выдуманный прототип. Это мы можем кому-то объяснить, что работаем с условным прототипом и т.д. На самом деле была простая земля, и именно эту землю, этот кусок мы усложнили.
З: Здесь, по-видимому надо учитывать, что есть разные уровни законов — законы всеобщие — диалектика, есть общие законы — например стремление к идеальной машине — закон справедлив для любых технических систем, а вот стремление к феполям это не так общо, это даже закономерность, по-видимому, а не закон, закономерность, реализующая закон стремления к ИКР. Какая-то иерархия законов должна быть.
А: Два закона отчетливо сталкиваются между собой. Возьмите любую нашу задачу и увидите, что мы что-то в ней, какие-то внутренние круги действительно упрощаем, за счет усложнения чего-то другого за пределами сцены.
Я назвал это оперативной зоной. Для каждой задачи видимо можно выделить оперативную зону, в которой обязательно надо соблюдать правило увеличения степени идеальности. Там категорически нельзя применять ничего сложного, там степень идеальности должна возрастать, за счет того, что мы получаем возможность несколько снизить идеальность за пределами этой зоны. Вот вам классический пример. Взяли транспортное средство. Оторвали четыре колеса, вытащили оттуда двигатель и создали магнитную дорогу. Само транспортное средство стало значительно идеальнее. Дорога превратилась в электромагнитную или магнитную дорогу, значительно более сложную. Есть масса такого рода примеров. Я не
хочу сейчас защищать тезис о существовании оперативной зоны, о необходимости при решении каждой задачи ее выявлять и как-то учитывать, чего мы пока не умеем, но сам механизм этот, он очень интересно разрешает и причем разрешает разнесением свойств между системой и надсистемой. Типовой прием решения. Нам важна рабочая
форма, как это работает при решении задач. Какой-то рецепт — вот в этом месте надо увеличить степень идеальности, убрать оттуда вес, убрать оттуда объем… а вот за пределами этого, ради бога, увеличивайте, это никому не помешает.
ОБЩИЙ ШУМ. Просят разъяснить на конкретной задаче.
А: Была земля. И на простой земле вертелся трактор. С точки зрения развития систем есть система п. Следующая система, п+1 должна стать проще. Был полигон. Следующая система должна стать проще. Должен упроститься полигон или например трактор. То, что есть должно упроститься. На самом деле, в решении, а решение, на мой взгляд, блестящее, система участок сильно усложнился.
Б: Что Вы считаете прототипом?
А: То, что было до этого.
Б: Вы считаете прототипом один участок земли?
А: Один естественно.
Л: А почему не сотню?
А: А их не существует, это он выдумал из головы. Есть реальное развитие системы.
Л: А кто сказал, что он должен обязательно упроститься?
А: Я сказал.
Л: Почему же? Стремление к ИКР вовсе не означает упрощения. Речь идет о снижении удельных затрат…
А: Ну зачем игра словами? Никаких удельных… Должен стать меньше вес объекта или системы, меньше расход энергии, меньше объем…
ДЛИТЕЛЬНЫЙ ОБЩИЙ БАЗАР. По голосам 4 кричат: С.,Л.,З.,М.,Б. и сам А. Ничего не разобрать, отдельные выкрики: Вы произвели замену функций, 100 функций.
Л: Один участник одну функцию может выполнить, а 1000 участников — это совсем другие функции.
А: Если подходить реально, вот если сфотографировать какие были участки, какие инструменты, сперва один, потом второй, потом третий… Не было этих 600 участков, это нереально, это наша мысленная модель. Если сделать 600, получится громоздко, но таких не было. Реально, если фотографировать первого апреля был участок простой, второго апреля стал другой, электромагнитный. Налицо явное усложнение.
С: Налицо новая цель, поэтому…
ОБЩИЙ ШУМ.
А: Понятно, что любая система усложняется, первая, вторая…
Л: А что в этом плохого? Почему это противоречит стремлению к идеальности? Идеальность у нас ведь в другом. Идеальная система — система которой нет, а функции ее выполняются. Значит мы должны зафиксировать функцию и посмотреть, насколько мы приблизились к выполнению функции без чего бы то ни было. Вот и все.
А: Функция все время меняется, усложняется. Но тем не менее должна повышаться все время степень идеальности системы.
Л: Она и повышается, в этом решении повышена.
А: В чем она повышается? Система становится все более сложной. Неужели Вы не видите, как машины постоянно усложняются, любые машины.
З: Что такое идеальность? Машины нету, функции выполняются. Тогда стремление к идеальности выполняется тремя путями — это повышение удельных параметров, любых, то есть не просто уменьшение размеров, а уменьшение отношения размера к мощности, второе — повышение удельного функционирования — т.е. в том же объеме, тех же мощностях при той же сложности больше функций и третье, видимо, динамичность, функции, которые нужны, появляются когда нужны. В данном случае, мы довольно четко видим повышение удельного функционирования. Удельная сложность падает, а не растет.
А: То, что Вы перечислили, это не повышение идеальности, это следствия повышения идеальности.
З: Я думаю, что это форма проявления стремления к идеальности.
ОБЩИЙ ШУМ.
А: Стремлением к идеальности будет просто снижение веса, объема.
З: Просто так сказать нельзя. В таком случае у нас детский грузовичок — такой будет более идеальным, чем полуторка и, во всяком случае, идеальнее трехсоттонного грузовика.
А: Как игрушка он идеальнее.
З: Главная функция — перевозка груза.
Л: Если главная функция — перевозка груза, то 300 тонн идеальнее.
З: Потому, что там гораздо выше отношение перевозимого веса к лишнему. Этот пример в общем-то из Вашей справки.
А: Нет, я подразумеваю под увеличением идеальности то, что писал — уменьшение веса объекта, габаритов, расходов.
З: Удельных…
А: Это Вы даете такое определение, Вы стоите свою систему определений. Вы сбиваете меня с моих определений и изобличаете в отсутствии логичности. А столкновение-то между моей формулировкой и Вашей. Давайте попробуем в одной системе действовать.
Б: Я всегда понимал, что разговор идет об удельных параметрах.
А: А я так не понимал. Я понимал, что любая приличная система должна становиться идеальней. Меня огорчало, что это наблюдается далеко не всегда. Но я над этим никогда всерьез не задумывался. Мне было очень интересно поэтому, что так поставил интересно эту проблему Канер. Не просто несоблюдение закона идеальности, а столкновение, противоречие этого закона вепольным. Веполь требует
простую механическую штуку заменить электромагнитной. Но это же явное отступление от идеальности. Вы что, будете спорить? Ну тогда мы запишем, что есть два разных представления об идеальности.
Л: А все-таки что идеальнее — маленькая машинка, грузовичок
или огромный самосвал?
А: Идеальнее в каком смысле?
Л: Для перевозки груза.
А: Идеально, если груз перетаскивается без никакой машинки. Маленькая машинка идеальнее, если она может этот груз тащить.
Л: Маленькая машинка, везущая одну тонну груза и большая машина, везущая 300 тонн груза. Что из них идеальнее? Функция у них одна и та же.
З: Требование одно — перевезти 300 т.
Л: Здесь полная аналогия с задачей о грунте — здесь одна тонна и 300, там один полигон и 600.
А: Хотите или не хотите, но вы сформировали для себя такое представление об идеальности, которое не вступает в конфликт с другим законом. Поздравляю!
ОБЩИЙ ШУМ.
Б: Кто нас учил этому? Вы, Генрих Саулович!
А: Вот, например, две разные системы. Это одна система. Ее повышение идеальности в том, что она этот груз тащит, но сама становится меньше. Вот мое понимание идеальности.
ОБЩИЙ ШУМ.
А: Ну назовем это еще _тьмутараканным ту-ту? Вам что-то этот термин говорит?
ОБЩИЙ ШУМ.
А: Повесили психологическую инерцию. Повесили какой-то ползун.
ОБЩИЙ ШУМ.
Л: Назовем это хоть горшком. Но смысл останется тот же — перевозка груза на единицу мощности.
А: Полностью признавая, что законы между собой не сталкиваются, в ваших определениях и прочая, и прочая, я обращаю ваше внимание на следующее мелкое, частное, совершенно не нужное вам явление: если по сумасшедшему понимать идеальность и повышение идеальности, не учитывая всяких мысленных моделей в 600
полигонов и т.д. налицо четкое столкновение законов. И мне такой подход представляется значительно более перспективным. Потому что в отличие от вашего, который ничего не дает, у вас нет проблемы, здесь возникает проблема.
Б: Все-таки надо дать четкое понятие идеальности, давая понятие слушателям, я сам должен понимать и видеть решая задачу.
Л: Сама постановка ИКР при решении дает проблему.
ОБЩИЙ КРИК.
А: А вы не заметили, что существует и наращивается система законов и существует она в виде кучи. А в этой куче должно быть какое-то закономерное взаимодействие законов.
ДЛИТЕЛЬНЫЙ ОБЩИЙ ШУМ, кто-то рассматривает другие задачи, кто-то предлагает свои формулировки, сепаратные споры — кричат все во главе с А. Ничего не разобрать. По-=моему, никто никого не слушает. В конце концов решили снова дать говорить А.
А: Так вот с чего мы начали. Для того, чтобы развивать ТРИЗ надо применять к его развитию ТРИЗные элементы. Противоречия, искать законы развития объектов внутри самой ТРИЗ. Законы — это объекты внутри ТРИЗ и вполне естественно, что они тоже должны подчиняться каким-то законам. Мне кажется чрезвычайно плодотворным такой подход. Мне было чрезвычайно тяжело, потому,
что идея эта Канера. Я почувствовал, насколько она заманчива и насколько большой сулит прорыв в сферу нового, знания законов. Я не смог сразу остановиться. У меня есть единица измерения — прогулка с собакой. Где-то на середине я допер, что можно ввести понятие оперативной зоны, и дальше я уже почти бегом возвращался с собакой — думать на другую тему было нельзя, а позволить себе размышлять дальше я не мог. Он подумал, он обязан дальше рассматривать. Это страшное дело, я часто получаю такие письма, но тут была правильная основа, но бывает хуже, когда основа неправильна. Начинаешь рассуждать и сам себя обрываешь — как быть дальше, автор должен думать. Так что пусть все вопросы по поводу
этого к Канеру. Я рассказал, что я подумал об этом. И все ваши придирки не играют никакой роли, потому что я так подумал. Имею я право думать? А теперь все вопросы к автору.
З: Еще два слова о столкновении законов. Видимо мысли ходят параллельно. Тоже ленинградец, но совершенно не зная о мыслях Канера, Голдовский высказал интересную мысль, и пробовал ее проработать, сперва по одному конкретному закону. Закон согласования ритмов. Не получается чисто согласования. Получается
чередование согласования и рассогласования. Если посмотреть историю развития радиоприемников, приемники прямого усиления — согласование, супергетеродинные — рассогласование, опять частотные и т.д. Вообще любой закон, вот Митрофанов любит очень цитировать Бора «Если справедлива любая достаточно глубока истина, то справедлива и истина ей противоположная, почти для любого закона появляется симметричный. Даже в диалектике — единство и борьба — симметрия. Наш закон перехода на микроуровень — ему симметричен закон перехода в надсистему. Законы ходят парами. Как мизеры.
А: Правильно. Это наш должок разобраться в парных законах. И вообще все, даже те, кто, на мой взгляд, давно и закостенело перешли на метод проб и ошибок, мы все клянемся в любви к законам развития технических систем. И очень мало с этим работаем. Вот Тимощук хорошо работает. Он выдвинул (я не ручаюсь, как он
понимает свои идеи), но суть, как я вижу, смысл там примерно такой: какова закономерность развития технической системы, любой? была одна система, железно осуществляется переход к двум системам. Мы это называем би-эффектом иногда, а на самом деле это переход к би-системе и вот здесь есть свои закономерности. Затем
от двух к много — здесь тоже свой переход. Вот он исследует, собирает очень много фактов, примеров, тонкостей по этим переходам. Это отличная работа, видимо, такого рода темы, такого рода исследования должен вести каждый преподаватель. Преподаватель может быть отличным преподавателем, но если он не
ведет собственной исследовательской работы, он никогда не станет блестящим, замечательным преподавателем. Нужно вести исследования самому. Это дает другую, дополнительную точку зрения, не менее важную чем основная, всем нам присущая. Другую точку зрения на весь мир ТРИЗ. Нам надо добиться, это проблема, я не знаю какие меры нужны, нам надо добиться, чтобы каждый преподаватель, который проработал 2-3 года, выходил на исследовательскую работу. В общем, не так важно, удастся ли ему, скажем, в течение года — двух выдать какую-нибудь блестящую исследовательскую продукцию, важно чтобы человек втянулся в исследования — это позволит ему стать другим преподавателем. ТРИЗ — очень молодая наука. Вот
некоторые представили свои тезисы, я видел там разные слова — методы, методология… Мы еще сами не привыкли к тому, что это наука. Наука молодая и все открытия лежат еще очень недалеко от поверхности — надо только копнуть. Но все-таки они сами не выпирают. Надо хоть нагнуться их поднять. Для меня загадка,
почему у нас так мало исследовательских работ. Я вижу только одно объяснение — всем мешает дефицит времени. Основная служба, подготовка к проведению занятий, где еще взять время на исследования? Как решить эту проблему — я не знаю. Ну вот
Ефремову удалось. Постепенно переходит на профессиональную работу. Так или иначе, если мы не создадим кадры исследователей-профессионалов за ближайшее десятилетие, ТРИЗ растворится в море всяких выдумок, ибо закон сохранения глупости неизбежно будет заставлять пройти заново весь путь. Как привлечь
основную массу преподавателей исследованиями?
* * *
После перерыва — обсуждение другой темы.
АЛЬТШУЛЛЕР. Первое. Если мы решаем задачу по стандартам, мы должны стремиться к максимально точному… Идеально, когда так: задача — стандарт — ответ. Никаких лишних действий, никаких рассуждений, никаких колебаний, стандарты должны действовать напрямую. Сравним положение с теми задачами, которые проходят через АРИЗ. Вчера, когда мы копались в задаче и, часто бывает в
других случаях, АРИЗ требует примерно такого же четкого однозначного механического решения как мы сейчас вправе требовать от стандартов. А между тем, АРИЗ по самой своей природе не приспособлен к этому. Здесь есть несколько хитрых моментов, о которых преподаватель, мне кажется, всегда должен помнить. Момент
N1. В каких-то терминах, словах поставлена задача. Потом, когда задача будет решена выяснится, что мы неправильно говорили про задачу и, в сущности, неправильно ставили ее. Потом, когда задача решена, слушатели возмущаются, неправильно, наверно, не теми словами… Вот конкретный пример. Лет 7 назад проводили семинар и дал задачу о разделении щепы, коры и древесины. Смысл задачи был примерно такой. Два вещества ничем не отличаются. Есть вещество А — такая-то щепа, есть вещество В — такая-то щепа и надо суметь их отделить, хотя характеристики их ничем не отличаются. Потом задача была благополучно решена, хотя мы провозились с ней часов 5 не менее, и вот тут встал оппонент и сказал, что решили не ту задачу или задача поставлена неверно. На самом деле мы так и не
научились разделять неразделимое… Когда была сформулирована такая задача, он с места сказал, что такую задачу решить принципиально невозможно. Вы сформулировали задачу, которая в принципе нерешима. Отличить неотличимое нельзя. Зачем было тратить время. На него зашикали, бедного человека подавили, он утих, но взыграл через 5 часов. «Я был прав. Ту задачу, которую вы поставили никто решить не смог. Решали ее письменно. Мы не научились разделять неразделимое. Это философски неверно. Главный философ предприятия. Мы решили другую задачу — мы научились разделять вещества, которые различаются. Заранее стали придавать
разные свойства — тогда, конечно, очень легко различать. Вот этот эффект, он проявляется при решении многих трудных задач. Другой пример, тоже хорошо известный, это решение задачи о ледоколе. Там довольно часто возникает такая же картина. Слушатели довольно часто не без оснований говорят: вы ведь не решили задачу про ледокол. Вы решили задачу о создании совсем другого корабля. Вы
изменили задачу. Какое Вы имеете право менять задачу? При решении стандартных задач, мы, действительно, не имеем права менять задачу. Стандарты существуют для того, чтобы данную задачу решить так, как это предписано стандартом. Разумеется, стандарт может дать какой-то сбой, быть неисправным, нечетко сработать, но по
идее это жестокое предписание для решения определенного класса задач. И наша задача в том, чтобы это предписание становилось все более и более четким, жестким, определенным, а сама система разрасталась и охватывала все более новые и новые классы задач. (При перепечатке появилась заманчивая идея — а может быть можно подготовить стандарт на переформулирование задач? Существующие классы стандартов показывают, как должна измениться техническая система. Возможен принципиально иной класс стандартов — изменяющих сами задачи).
АРИЗ предназначен для решения задач, по которым мы не можем заранее прийти к тому или иному стандартному классу. Оба инструмента построены на одном и том же фундаменте. Там и там используются правила, законы, постулаты развития технических систем. Только в стандартах они используются в чистом виде, работают открыто, в АРИЗе… Можно так сравнить: если стандарты — это кадровая армия, то АРИЗ — это кадровая армия плюс народное ополчение, плюс партизаны, плюс кто во что горазд с кольями, дрекольем на врага. Здесь все — помимо тех же законов, ИКР, ФП, наряду с ними есть и чисто психологические моменты мобилизации человека. Они тоже основаны на принципах и законах, но других совсем, на законах мышления. Дан АРИЗ, дана задача. Мы не имеем права требовать от слушателя хорошего решения с первого же раза. Он должен накопить опыт для решения задач, информационный фонд решения задач по АРИЗ для того, чтобы потом мог пользоваться информацией, еще не сформулированной достаточно четко и жестко.
В общем слово АЛГОРИТМ ужасно неудачно применительно к АРИЗу. Слово алгоритм надо перевести на систему алгоритмов, на стандарты. Видимо так и произошло. Когда-то был только АРИЗ, те и другие задачи решались только через него. В чем это конкретно выражается — во-первых в том, о чем мы говорили. Ставится задача в одном понимании, в одних словах, а фактически на выходе
получаем решение совсем других задач. Вот это одна из главных особенностей работы по АРИЗ. Обычно где-то в середине происходит какой-нибудь фокус — меняется смысл слова, меняются какие-то понятия, перерождается сама задача. И очень важно, многие ошибки при решении возникают от того, что мы мчимся, при решении задачи шаг за шагом раз, раз, раз…, отвечая на вопросы и пропуская
этот момент, трудноуловимый момент перестройки понятий, в которых дана задача.
Второй момент. В АРИЗе есть какие-то дистанции асфальтированные, а есть такие, которые вообще можно сравнить наверно с пунктирной линией. Там нет ровной, накатанной дороги — где-то, на каком-то кусочке проскочил довольно быстро, почти механически, а потом надо затормозиться и проверить так ли это
все. Оглянуться — выстраивается ли какая-то логическая линия. То есть работа по АРИЗу всегда должна идти в очень замедленном темпе, с многократным возвращением назад с целью просматривания выстраивается ли ровная логическая линия развития или нет. Еще одна очень важная особенность решения по АРИЗ. Когда мы применяем стандарты, мы почти уверены в том, что полученное решение, как бы оно не казалось на первый взгляд странным, даже может быть неудачным, оно достаточно сильно. Вот вчерашняя задача. Здесь товарищи говорили что-то о контактной разности потенциалов, что мол маловато, не то, типичная… Это решение
стандартное, мы перевели с макроуровня на микро и за этим решением стоит вся мощь стандарта, по крайней мере, сотни очень сильных аналогичных решений, свидетельствующих о том, что так бывает всегда хорошо, исключений не может быть. Деревяшка, которая просто деревяшка — всегда хуже, чем та же деревяшка, у которой мы научились хоть немного, хоть одним пальцем играть на ее внутренней структуре и начали задействовать ее молекулярный уровень, атомный уровень и т.д. Поэтому у меня не было вчера ни малейших сомнений в том, что оппоненты говорят дело, знают…
Честно говоря, у меня была полная глухота к восприятию всего этого — за решение стоял стандарт, закон и я знал, что, допустим, даже они правы. Допустим, это решение настолько неудачно, что его можно перечеркнуть. Первый выигрыш: если это решение неудачно, если переход с макроуровня на микроуровень в данном случае плох, я выигрываю значительно больше, чем решение какой-то одной паршивой задачи. Я выигрываю аномалию в постулате, законе, правиле. А это — всегда чревато выходом на целый класс интересных открытий. Дальше. Допустим, никакого выхода на новый класс не будет. Ну просто оказалось, что в силу каких-то узкоспециальных, случайных даже, причин — слабое решение. Ну и черт с ним. Ведь вы получили значительно более интересный общий принцип. Отмычку, ключ к целому классу задач. Ответ на эту задачу можно сформулировать в общем виде так: если в машинах, механизмах, технических системах имеются разные железяки, контактирующие между собой, то во многих случаях целесообразно использовать те контактные явления, которые могут возникать при соприкосновении, при контакте и которые до сих пор не используются. Мы получили… именно в такой корявой форме когда-то появились первые веполи… «Если чего-то такое плохо подается чему-то такому, то насыпь туда ферромагнитный порошок и попытайся как-то действовать
магнитным полем». Это было очень туманно… Сейчас, наверно, все-таки лучше формулировка. Первые были еще более корявыми, но за ними стоял большой класс задач и решений.
При решениях по стандарту были несколько раз такие случаи. Давали задачу стандартного типа. Я или другой преподаватель решали, выдавали ответ. Задачедатель был крайне недоволен — это не годится. Я не вникал. Было 2-3 таких случая, когда активно преподавали в последние годы в Баку. Картина обычно бывала такая — через какое-то время задачедатель приходил и говорил: «Вы знаете, в вашей идее что-то такое все-таки есть. Правда вы не учли там того-то, но это я вот так сделал, что-то такое получилось».
Стандарты либо дают верное правильное общее направление, идею в, подчеркиваю, общей форме, что в принципе можно махнуть рукой на недовольство заказчика, вы окажетесь правы. Если же вы не окажетесь правы, вы выиграете больше — какой-то новый стандарт, какое-то новое открытие в ТРИЗ.
Иное дело АРИЗ. Он, как правило, дает решения, в большинстве случаев, решения к которым вы приходите по АРИЗ коряво, выглядит не убедительно, т.е. то, что является скорей исключением и редким случаем, когда вы применяете стандарты, при АРИЗе скорей правило — оно резко дает очевидные, убедительные, покоряющие ответы. Выходит такой гадкий утенок. Вот здесь, решая задачи по АРИЗу, надо быть морально готовым к тому, что вы на выходе получите сопротивление аудитории, возражения… Что можно сделать? Там за вами стояли какие-то правила, более или менее надежные. Здесь этого нет. Здесь слабость решения может быть и слабостью вашего решения, и слабостью АРИЗа, реальной, а не кажущейся, единственное, что можно сделать, это вновь, еще раз просмотреть решение задачи, вновь еще раз просмотреть каждый шаг и сверить полученный ответ с тенденциями развития технических систем.
Помните, была у нас такая задачка об очистке бухты. Задачка приятная, ее прокатывали на разных семинарах, в Баку она вообще шла как задача повышенного интереса. Помните вы и ответ на эту задачу. Надо с помощью подземного взрыва где-то под дном образовать емкости и все остатки собирать не на берег, не в море, не в воздух…, а запихивать в этот большой мусорный ящик. Вот до сих пор, каждый раз, когда эта задача решалась, возникало какое-то сопротивление. Любая новая техническая система, любой принципиально новый подход, а мы вынуждены часто решать такие задачи, требующие кардинально нового подхода, поначалу ужасно
неприемлют. Я до сих пор, 8 лет уже, запуская свою паршивую, хорошую машину Запорожец, каждый раз поражаюсь — как эта штука может двигаться? Ведь если разобраться, двигатель внутреннего сгорания, это нечто такое, бред сумасшедшего. Создать работающий двигатель внутреннего сгорания, работающий многими часами, днями, без всяких поломок, аварий, взрывов, это что-то такое… Поначалу все системы находятся в очень таком дохленьком и жалком виде. У нас нет пока сколько-нибудь четкого аппарата, методики, методики выявления гадких утят и прогнозирования их светлого будущего и закономерного превращения в белоснежных лебедей. Из АРИЗа чаще всего получаются гадкие утята. К этому надо быть готовым.
