Генрих Альтшуллер – Трудно Быть Гением (воспоминания Саймона Литвина)

Генрих Альтшуллер – Трудно Быть Гением
(воспоминания Саймона Литвина)

Вступление – Горячий Снег

Г.Альтшуллер

Почему я взялся писать воспоминания об Альтшуллере? В жизни каждого человека есть люди, которые сформировали его как личность. Часто это родители или учителя. Для меня одним из таких «Пигмалионов», вылепившим меня, был Генрих Альтшуллер – выдающийся учёный, изобретатель и писатель-фантаст, с которым мне довелось часто общаться.

Знакомство с именем Альтшуллера произошло в переломный момент моей жизни. После окончания ленинградской физико-математической школы #239 (знаменитая «школа со львами») я оказался на распутье. С одной стороны, меня влекло к точным наукам (дипломы городских олимпиад по физике и математике), а с другой – явная склонность к гуманитарным наукам (юношеские стихи, дипломы олимпиад по литературе, активное участие в литературном клубе Алые Паруса). Ну просто иллюстрация к спорам 60-х годов о физиках и лириках. Очень хотелось выбрать такую профессию, чтобы это была «любовь на всю жизнь».

И тут вдруг мне в руки попалась довольно толстая книга, вышедшая 1969-м году в издательстве «Московский Рабочий» большим тиражом в 100 тысяч экземпляров. Книга заинтриговала меня своим названием – «Алгоритм Изобретения». Я тогда сильно интересовался изобретательством и знал, что творчество, создание чего-то нового – это озарение, полет фантазии, а вовсе не какие-то скучные формулы. Алгоритм Изобретения — это было для меня явным оксюмороном, как горячий снег. Я начал читать и… влюбился. Это было именно то, чего я искал, — сочетание научной логики и литературного блеска. С этого и начался мой путь к ТРИЗ, путь к Альтшуллеру.

Часть 1-я – Опасное Изобретение (Альтшуллер – изобретатель)

Анекдот- эпиграф. К Богу стучится апостол Пётр и сообщает:
«Господи, к тебе пришли атеисты. Что им сказать?» Бог отвечает, отмахиваясь:
«Скажи им, что меня нет».

В каждой науке есть свой Бог – создатель этой дисциплины. Должен сказать, что Генрих Альтшуллер очевидно – «Бог» ТРИЗ. Он безусловный основатель ТРИЗ, и, как положено Богу, воспитатель апостолов. И я безмерно счастлив, что был одним из первых апостолов, который имел возможность близко общаться с ТРИЗовским Богом.

Генрих
(так мы, его ученики, называли Альтшуллера между собой) ещё в ранние годы задумался над развитием сферы деятельности, связанной с инновациями, разработкой новых идей, решением сложных творческих задач. Он понимал, что эту область человеческой деятельности необходимо сделать более эффективной, научной и системной. Альтшуллер поставил перед собой цель — разработать такую стройную систему.

Теория Развития Творческой Личности (ТРТЛ),
авторами которой являются Альтшуллер и Игорь Вёрткин, построена в виде шахматной партии, в которой Творческая Личность играет против Внешних Обстоятельств, Одним из важных шагов этой партии является выбор Достойной Цели в жизни. Альтшуллер определил для себя такую цель ещё в юном возрасте. Эта цель была очень гуманистической и амбициозной. Он заявил, что все люди изначально талантливы: у одного талант в области музыки, у другого – в поэзии, у третьего – в изобретательстве, однако в той или иной мере талантливы все. Необходимо только разработать конкретные инструменты, которые могли бы позволить проявиться этим талантам. Все мы понимаем, что если попытаться пробежать от Москвы до Парижа за несколько часов ногами, то это просто не удастся, даже если ты — олимпийский чемпион. Но гораздо проще справиться с этой задачей, имея под рукой автомобиль. Если же мы имеем самолёт, то достигнем цели значительно быстрее и эффективнее. Так и Генрих поставил перед собой цель – создать «самолёт» для мышления, чтобы каждый человек, используя необходимые инструменты, мог радикально усиливать свои исходные способности. В итоге кому-то удастся увеличить компетенции в пять раз, кому-то — в тысячу, но всегда в результате обычный человек будет добиваться того, чего обычно достигают только высокоталантливые люди.

А ведь это — резкая смена парадигмы. Если ранее считалось, что для создания какой-либо новой методики эффективного мышления, решения нетривиальных задач, повышения креативности, необходимо пытаться воспроизводить стиль мышления великих творцов — Леонардо да Винчи,
Эйнштейна, Эдисона, — то Альтшуллер предложил совершенно иной путь. Прежняя тупиковая ветвь его абсолютно не устраивала. Он осознавал, что, как бы ты ни напрягал свои мысли, как бы ни старался, Эйнштейном стать не получится. Альтшуллер выбрал другое направление, то, по которому происходило развитие любой другой науки — физики, химии, биологии, математики, и др. Этот подход связан с анализом больших объёмов информации, выявлением закономерностей, формулированием некоторых аксиом, построением теорем, правил, и так далее. Именно на этой основе Генрих разработал ТРИЗ, — науку об инновациях. Пожалуй, одним из его главных достижений было то, что поставленная им Достойная Цель воплотилась в жизнь.

Иногда меня спрашивают: а что именно придумал Альтшуллер кроме ТРИЗ? Действительно, в его книгах подробно описаны некоторые изобретения, но эмоциональная сторона изобретательской деятельности обычно не видна. Мне же довелось провести с Альтшуллером много времени в личном общении и убедиться в его гениальности, как рассказчика. Генрих был просто блестящим, совершенно потрясающим феноменом устного жанра. Он рассказывал об изобретениях, науке, творчестве, о своей жизни не только при личном общении, но и на семинарах, конференциях… Завораживающие истории можно было слушать часами.

Типичными ситуациями, когда Генрих проявлял себя как истинный мастер слова, были обучающие семинары. Такие семинары особенно активно проводились в начале 80-х годов, когда шёл стремительный рост количества школ ТРИЗ по всему бывшему Советскому Союзу. В свое время было создано более 100 таких школ, которые в свою очередь приглашали Альтшуллера для обучения слушателей. Семинары представляли собой месяц активной работы – это 160 часов обучения, пять дней в неделю по 8 часов практически непрерывного труда. Начиная с утра и до пяти-шести вечера с перерывом на обед продолжались лекции, после этого преподаватели проверяли домашние задания слушателей, помогали им готовить дипломные работы, и, конечно, ожидали вечерних «посиделок» с Генрихом.

Уютные вечерние чаепития проходили в гостиничном номере у Альтшуллера. Участниками посиделок были, кроме самого Генриха и второго преподавателя (в качестве которого я неоднократно выступал), стажеры в количестве от 2 до 8 человек, которые часто посещали семинары, обучаясь у Альтшуллера преподаванию и руководству дипломными работами. Именно в эти моменты Генрих проявлял себя как истинный талантливый рассказчик. Мы погружались в атмосферу «театра одного актёра». Иногда Генрих просил кого-то из участников рассказать что-то свое. Так меня он неоднократно просил поделиться своими наблюдениями и результатами занятий по Развитию Творческого Воображения, которые я проводил для Ленинградских писателей-фантастов в течение двух лет в начале 80-х годов.

Большая часть семинаров того времени была организована либо через общество Знание, либо через Всесоюзное Общество Изобретателей и Рационализаторов (ВОИР). Также значительное количество учебных семинаров организовывали производственные предприятия и НИИ. Мы, к примеру, приезжали на Запорожский Электротехнический Завод и проводили обучение для работников завода — руководителей, научных сотрудников и инженеров. Оплата преподавателей семинара по тем временами была вполне достойная. Так, лектор за месяц работы получал 200-300 рублей, а в то время средняя зарплата инженера в СССР была порядка 100-120 рублей в месяц. Получалось так, что учебные семинары для Генриха были одним из основных источников дохода, поскольку он формально нигде не служил (при этом работал он по 14-16 часов в сутки). После того, как Альтшуллер покинул Каспийскую Военную Флотилию, где работал в патентном отделе, он перестал «служить», т.е. работать на кого-либо. Другим источником его доходов были публикации, причём гораздо бо́льший заработок приносил гонорар от научно-фантастической литературы, в отличие от книг по ТРИЗ. А за новые методические разработки вообще никто не платил.

Надо было слышать, с какой ненавистью в голосе тогдашний председатель Центрального Совета ВОИР Советского Союза В. Божинский обращался к своим подчиненным на одном из заседаний организации. Его злость была обращена на нулевой результат по планируемому созданию 20 изобретательских школ ВОИР в различных городах, притом с огромным бюджетом. В то же время Альтшуллер без какого-либо бюджета организовал ТРИЗ школы более чем в 100 городах Советского Союза, каждая из которых активно вела деятельность по просвещению и обучению слушателей. Это, безусловно, было абсолютно чудовищное сравнение. Налицо, с одной стороны, неэффективная государственная система, которая навязывает обучение сверху, а с другой – система, основанная на интересах творческих людей и организаций, желающих самосовершенствоваться.

Активному распространению ТРИЗ способствовало одно поистине уникальное качество Альтшуллера — умение находить талантливых людей-энтузиастов. У него был особый нюх на таких творцов, увлечённых людей, которые не просто интересовались изобретениями или изобретательством, но готовы были создать школу и развивать ее. В действительности, это были редкие люди, которые положили свою жизнь на организацию образовательных учреждений, они были готовы создавать новую эффективную образовательную систему.
Ключевым словом здесь является система. То, что удалось сделать Альтшуллеру, не смогла никакая государственная структура с мощным финансированием. А почему не смогла? Потому что, во-первых, не была разработана качественно выстроенная система, а во-вторых, не подготовлены подходящие кадры для эффективного функционирования этой системы.

Но есть еще один безусловно важный момент. Существует несколько типов руководителей. Первый тип — авторитарный лидер, обладающий сильной рукой и жесткой манерой управления. Когда такой лидер по какой-то причине уходит, школа обычно разваливается. Но самые сильные и устойчивые школы — это те, в которых руководитель поддерживает и воспитывает своих учеников, радуется их успехам, предоставляя им возможности для роста.

Так, в Ленинграде основателем школы ТРИЗ был заслуженный технолог России — Волюслав Владимирович Митрофанов, в последующем ставший первым Мастером ТРИЗ. Он был ярким примером руководителя второго типа. Волюслав совершенно искренне радовался, когда его ученики не только вырастали, но и превосходили учителя. «Вы уже сильнее меня!» — говорил он и продолжал развивать уникальные качества. Альтшуллер умел распознавать таких людей, он ставил их во главе школ. Не обязательно самого сильного исследователя или преподавателя, а человека, который мог искренне радоваться достижениям своих учеников и успешно организовывать совместную эффективную творческую деятельность. Волюслав Митрофанов в свое время обращался в различные организации и сумел договориться с учебным центром НТИ, где ему бесплатно предоставили помещение для занятий. Дополнительной помощи не было совсем никакой. Вся работа велась на чистом энтузиазме заинтересованных людей. Сначала Волюслав Митрофанов читал лекции самостоятельно, после чего привлек еще трех преподавателей, которые впоследствии стали известными Мастерами ТРИЗ: Борис Злотин, Владимир Петров и я. Поначалу это был совсем небольшой курс, который затем перерос в годичный и, наконец, дорос до двухгодичного университета (480 учебных часов) – самой большой программы в истории ТРИЗ. На сегодня всем известны многочисленные выпускники Ленинградской школы — сильнейшие Мастера ТРИЗ, последователи и разработчики науки об инновациях.

Другой пример такого творческого руководителя второго типа – создатель Петрозаводской школы — Александр Селюцкий, Мастер ТРИЗ, автор множества книг, в том числе в соавторстве с Альтшуллером.

В Баку школа ТРИЗ была создана при помощи ЦС ВОИР — это Азербайджанский Общественный Институт Изобретательского Творчества
(АзОИИТ). Однако после активного продвижения национальных кадров и ухода Альтшуллера институт перестал существовать…

Сколько самоотверженных и творческих людей инициировали создание школ ТРИЗ! Их невероятный труд и упорство позволили распространиться науке в совершенно короткий срок. Отсутствие Интернета не являлось тогда абсолютным препятствием. В это время действовал эпистолярный жанр. Переписка между ТРИЗовцами велась частая и огромная. У меня до сих пор сохранилось несколько сотен писем Генриха. Такие послания содержали в себе плотные тексты на нескольких страницах, наполненных разной информацией и яркими идеями — Альтшуллер писал легко и много. К письмам добавлялись и многочисленные звонки. Ежемесячно сыпались огромные счета за телефонные междугородние переговоры — Альтшуллер общался с большим количеством людей из разных городов по всей стране.

Многие меня спрашивают: почему ТРИЗ появилась в СССР, а не в Швейцарии или Америке? Почему ее автор Альтшуллер?

Генрих от природы был исключительно талантливым, многогранным человеком и, конечно, во многом благодаря наследственным генам. Например, он обладал феноменальной памятью: огромные тексты и серьезные пласты сложной информации Альтшуллер запоминал молниеносно, хотя вещи, менее важные для него (например, анекдоты), помнил плохо. Опять же, ранние изобретения красноречиво говорят о его незаурядности — первое авторское свидетельство Генрих получил в 17 лет при создании дыхательного аппарата с химическим патроном. «Но таких людей-изобретателей в Советском Союзе было немало» — возразит читатель…

Безусловно, природный талант и многогранность — не единственные особенности гениального автора. Он не был уникальным человеком или изобретателем в своей стране, но был личностью с мощнейшей энергией и глубоким умом. Как известно, любые инструменты мышления – это своего рода коэффициент, на который умножаются исходные, а также приобретенные знания и способности. Так случилось и с Альтшуллером. Самый главный толчок в его становлении как творческой личности случился в страшный и одновременно краеугольный период его жизни…

В Теории Развития Творческой Личности, созданной Альтшуллером, описан один из механизмов рождения творца – это так называемая встреча с чудом. Альтшуллер считал, что удивительная встреча с невероятным и непостижимым происходит в раннем возрасте. Именно такое эмоциональное столкновение поражает воображение и в будущем неутомимо руководит человеком. Генрих в своих работах приводил многочисленные примеры, когда какой-либо гений или известная мировыми достижениями личность в раннем возрасте сталкивалась с неким «чудом», и затем ставила перед собой достойную цель, шла к ней через различные препятствия, всевозможные лишения, неверие со стороны коллег и близких. Например, когда Генрих Шлиман прочитал рассказ о пропавшей Трое, его настолько сильно затронула эта история, что он поставил перед собой цель — найти этот город. Абсолютно никто не мог в это поверить. Все окружающие люди считали, что Троя лишь вымысел и фантазии, но истинная встреча с чудом не позволила Шлиману расстаться с целью. Он нашел Трою вопреки всему!

Альтшуллер сформулировал свою достойную цель в жизни не в школе… и не в институте… Окончательно она прояснилась уже в ГУЛАГе… В период, когда он был полностью оторван от жизни: от любых университетов, библиотек, каких-либо возможностей для развития…

Генрих стремился к изобретательству с раннего возраста. Одно из первых его «произведений» — изобретение нового вида оружия. Узнал я эту удивительную историю от самого Альтшуллера. Звучала она примерно так.

Представьте себе послевоенные годы – завершилась великая отечественная война. Изобретения, в особенности военные, тогда были крайне востребованы. Генрих в то время работал в Каспийской военной флотилии, где, как и во всем Советском Союзе, пользовался популярностью так называемый темник – сборник различных тем и задач по рационализаторской и изобретательской работе предприятия. Одна из тем этого темника глубоко «запала в душу» Альтшуллера, и он вместе с Рафаилом Шапиро принялись за разработку будущего изобретения.

Р.Шапиро,
друг и соавтор Г.Альтшуллера

Изначально проблема стояла достаточно остро: в промышленном городе, захваченным врагом, необходимо совершить крупномасштабную диверсию, которая бы позволила полностью остановить производство и устранить противника, но при этом сохранить всю инфраструктуру города (заводы, учреждения, любые производственные площадки).

Что же было предложено Альтшуллером? Он совершенно честно признавался, что в то время еще не существовало ни АРИЗ, ни тем более ТРИЗ, но попытка сформулировать противоречие была достаточной явной — очевидно, что будущее оружие массового поражения должно наносить максимальный ущерб противнику, но при этом не разрушать производственные здания, не убивать людей. Все понимали, что оружие массового поражения зачастую уничтожает не только военных, но и гражданское население, что, безусловно, аморально. Нужны новые идеи. Родилась мысль, что оружие должно быть либо химическое, либо бактериологическое. Однако со вторым видом оружия сложнее, потому что оно почти всегда негативно влияет на людей. Альтшуллер и Шапиро приняли решение остановиться на химическом оружии и затем сознательно начали поиск какой-либо химии, которая не убивала бы людей, не душила их, как, скажем, хлор, но при этом весьма не нравилась бы людям.

Какое химическое поле может воздействовать на человека? — в то время уже появлялись зачатки вепольного анализа и Альтшуллер выделял химическое поле как одно из полей, которое способно оказывать влияние на людей. Последовало изучение различных классов химических веществ. Появилась нетривиальная идея – обратиться к веществам, которые имеют отвратительные запахи. Сознательный выбор пал на класс каптанов. Оказалось, что чем сложнее формула этого соединения, тем выше уровень его вонючести. Так Альтшуллер и Шапиро намеренно выбрали безвредное для людей химическое оружие в качестве решения. Остановились на простейшем из каптанов – этилмеркаптане. Они старательно рассчитали дозы воздействия вещества на разных расстояниях и рельефах местности так, чтобы эффект был максимально мощным. Итог предполагался невероятный – город стоит на месте, а врага нет. Идеально! Однако необходимо создать найденное ими вещество, чтобы затем испытать его. Вот где потребовались невероятная находчивость и изобретательность.

Альтшуллер совместно с Шапиро поставили задачу — создать задуманное оружие из фармацевтических ингредиентов, то есть того, что можно было дешево купить в любой аптеке, а уже из них сделать необходимое вещество.

Не было ни каких-либо вакуумных камер, ни сложного и дорогого оборудования, имелись естественное атмосферное давление и температура. Ко всему этому нужно было соблюдать особую осторожность, чтобы случайно не задохнуться от этой гадости самому. Сколько ограничений… А еще и проверка изобретения на себе – своего рода обязательный акт любого приличного ученого. Так в чем же дело?

Они решили испытать средство в глухом лесу, заранее сделав пол-литровую стеклянную бутылку этилмеркаптана. Друзья понимали, что открывать такую емкость вблизи человека нельзя, — удушающий газ накроет мгновенно. Поэтому они придумали следующую схему. Бутылку с веществом необходимо было разместить на невысоком пне, а дальше на расстоянии 20 метров попытаться разбить ее с помощью камней. Вариант оказался неудачным, потому что меткостью напарники не отличались, из-за чего была изменена тактика. Было принято решение – разбить бутылку с более близкого расстояния — в упор, но обезопасить себя тем, что один страхует другого с помощью привязанной к телу веревки, и, в случае поражения вонючей волной, второй вытягивает партнера из опасной зоны…

Кинули жребий – разбивать бутылку выпало Шапиро, а страховать – Альтшуллеру. Несколько несчастных минут Шапиро безуспешно пытался попасть в злосчастную бутылку с расстояния в 5 метров. После чего он разозлился не на шутку, подошел к пню, и разбил емкость «в упор». Мощная волна газа накрыла Шапиро практически молниеносно. Пробежав несколько метров, он потерял сознание и упал. Альтшуллеру пришлось вытягивать напарника, преодолевая желание впасть в беспамятство – волна запаха оказалась куда мощнее их ожиданий. Дыхание восстановилось лишь на расстоянии 100 метров от очага поражения.

Что из этого последовало? А последствий были два и прямо противоположных. Альтшуллер совместно с Шапиро подготовили заявку на изобретение, которую сразу же засекретили, потому что в Советском Союзе все, что касалось компонентов оружия или каких-то систем вооружения, моментально становилось секретным.

В последующем, в 1949 году, Альтшуллера и Шапиро арестовали и, среди прочих обвинений, им инкриминировали преступное намерение — срыв первомайской демонстрации на Красной площади с помощью распыления изобретенного ими химического оружия. Естественно, данное обвинение ничем не было подкреплено, кроме как самим фактом изобретения такого вещества…

Так эта история звучала из уст автора ТРИЗ. Такой я услышал и запомнил ее. Однако впоследствии мне неоднократно доводилось слышать многочисленные истории из жизни Альтшуллера от своих коллег, и каждая из них отличалась существенными нюансами.

Значит ли это то, что Генрих привирал? Нет. Еще одна удивительная особенность Альтшуллера — он никогда не повторялся. Важно помнить, что мы имеем дело не только с великим учёным, но и с прекрасным писателем-фантастом. Каждый раз, описывая то или иное событие, он добавлял новые причудливые подробности, неожиданные идеи, оригинальные повороты сюжета. Но, пожалуй, самым главным является то, что Альтшуллер никогда не пренебрегал главным. Он мог и добавлял какие-то детали, оттенки, чтобы слушателям было веселее и интереснее, но суть всегда оставалась прежней.

Начиная с 1980-го года Генрих частенько приезжал в Ленинград. Мне посчастливилось проводить с ним достаточно много времени, потому что останавливался Альтшуллер часто у меня дома. Я предоставлял в его распоряжение комнату с письменным столом, диваном и необходимыми книгами. Именно тогда, в свободные вечера за стаканом горячего чая или бокалом красного вина мы вели задушевные беседы, которые затягивались до (а часто и после) полуночи. Какие только проблемы и темы не обсуждались: развитие ТРИЗ, научная фантастика, политика, жизненные события… Возможно Альтшуллер, как я думаю сейчас, тогда оттачивал умение рассказчика, проявляя воображение и изобретательность во время наших разговоров. Все его истории живы в моей памяти и по сей день.

Другим уникальным изобретением Альтшуллера, которое он придумал еще в ГУЛАГе, и от которого опрометчиво отказались в СССР, а спустя годы приобрели за большие деньги, но уже у зарубежной компании, был новый способ производства оконного стекла.

Убить на корню! Так можно охарактеризовать реакцию чиновников на большинство идей Генриха. «Этого не может быть! Так делать нельзя! Это не будет работать!», — отвечали ему на предложенные им эффективные решения. Гениальность, сила, нетривиальность идей была настолько высокой, что первоначальной реакцией заказчиков практически во всех случаях было отторжение идеи.

Сам Генрих никогда не работал на производстве, его мало волновали вопросы реализации придуманного им. В то время, как люди, осознавая, какие перед ними встают затраты на исследования, испытания, внедрение, уверенно отказывались от новых решений. Вторичные задачи внедрения оказались главным врагом изобретений.

Аналогичная ситуация произошла и с идеей кардинально нового способа производства оконного стекла. Долгими веками оно изготавливалось стандартным методом — расплавленное стекло раскатывали на валка́х, превращая в тонкий стеклянный лист, потом лист охлаждался водой, и так далее. Проблема состояла в том, что раскатанное на валках оконное стекло получалось неравномерным
(из-за неизбежных впадин между валками), что влекло за собой появление различных искажений и дефектов, — стекло могло разбиться или потрескаться. Таким образом, страдали и качество стекла, и производительность.

Альтшуллер, проанализировав технологию, сформулировал противоречие: валки́ должно быть мелкими, чтобы поверхность стекла была ровной, но валки должны быть крупными, чтобы обеспечить высокую производительность.

В итоге он предложил совершенно неожиданное ТРИЗовское решение — переход из твердого состояния в жидкое, то есть вместо твердых механических валков раскатывать стекло на жидкости. Но ведь известно, что стекло тоже жидкость. Как быть тогда? Получается, что удерживающая стекло жидкость должна обладать плотностью значительно большей, чем стекло. Так Альтшуллером было предложено раскатывать стекло на жидком легкоплавком олове.

Генрих сам придумал это решение, не зная, что 1952-м году Alastair Pilkington и Kenneth Bickerstaff из Английской компании Pilkington Brothers запатентовали такой метод изготовления листового стекла, под названием Float Glass process. В середине 60-х годов Советский Союз закупил эту технологию у Pilкington Brothers за очень большие деньги. Продвинутая, высокопроизводительная технология повышала качество стекла в несколько раз…

Когда же Альтшуллер предложил ведущему советскому Институту Стекла свою идею, то получил вполне типичный ответ: «Вы – писатель-фантаст, мы понимаем. И предложенные фантастические решения, видимо, для вас свойственны. Мы же внедрить это не можем…»

Альтшуллер мало кому мог рассказать о том, когда и где на самом деле была придумана данная идея. О времени в ГУЛАГе было не принято говорить. А ведь именно в лагерях, в разговорах с профессиональными стекольщиками, специалистами по производству стекла Альтшуллер изобрел новый способ его изготовления, совершенно не зная о существовании британского патента. Он придумал его сам, не получив признания…

Другая история в изобретательской деятельности Генриха, на мой взгляд, — самая поразительная и впечатляющяя. Назовем ее «Ледокол между небом и водой». Однажды Альтшуллера пригласили в Министерство Морского Флота для консультации группы, занимавшейся ледокольными судами. Проблема, которой занималась группа, казалась неразрешимой.

Известно, что принцип действия ледоколов сводился к тому, что ледокольный корабль посредством собственного веса и мощи давит на лед, разламывая его и проделывая таким образом путь для плывущих за ней грузовых судов. Когда лед имеет большую толщину
(что типично для арктической навигации), появляются серьезные трудности. Не всегда и далеко не каждый ледокол способен протолкнуться через плотные и толстые арктические льды. Навигация в столь суровых условиях вынужденно прекращалась. Решение этой проблемы особенно важно для стран, имеющих выход в северные моря: СССР, Канада, Норвегия и США.

«Вы – изобретатель. Мы знаем, что у вас есть методика изобретательства, множество книг и разработок, — обратились сотрудники группы к Альтшуллеру. – Можете ли вы повысить эффективность ледокола, хотя бы на 10-20 процентов? Это позволило бы продлить северную навигацию на пару недель».

Альтшуллер прекрасно понимал, что функция ледокола вовсе не «колоть или давить лед». Неужели колотый лед – это то, что требуется человеку? Конечно, нет. Работа этой мощной машины сводится к тому, чтобы проделывать сквозь льды проход для других судов, везущих грузы. Так Альтшуллер сформулировал техническое противоречие, лежащее в основе неэффективности традиционного ледокола. Ледокол нужен, чтобы доставить груз через лед, но сам он никакой полезной нагрузки не несет. Это позволило Генриху перейти к новой совершенно нетривиальной задаче – как обеспечить проход во льдах грузовым судам без всякого ледокола. Произошло то, что в ТРИЗ сегодня называется
«свёртывание». Ледокол исчез, грузовые суда сами проходят сквозь лёд.

«Ну и чудак, — покрутив пальцем у виска, сказали представители Министерства Морского Флота. – Это и есть методика изобретательства? Больше похоже на сказку…». Однако Альтшуллер продолжил свой анализ, сформулировав следующее, более глубокое противоречие, физическое — но уже не для ледокола, а для грузового судна. Корпус судна должен быть широким, чтобы он мог перевозить большое количество грузов и должен быть узким, чтобы легче продвигаться сквозь лед.

В группе ледокольщиков поднялся жуткий гомон. Зазвучали крики недовольства:
«Гнать его в шею! Что за ерунда! Как судно может быть и узким, и широким одновременно?!» Перекрикивая толпу, Альтшуллер возразил:
«Противоречия можно разрешать! Например, в пространстве…»

После долгой полемики он предложил неожиданную для слушателей идею разделения противоречивых свойств в пространстве. Теперь судно должно было состоять из двух широких частей, одна из которых идет над водой, а другая – под водой. Верхняя часть отвечает за управление кораблем, а нижняя вмещает полезные грузы. Обе эти части, соответственно, соединялись между собой крепкими узкими ребрами, которые с гораздо меньшим сопротивлением могли протискиваться сквозь толстые льды, а энергии бы требовалось гораздо меньше, чем для привычного ледокола.

Альтшуллер провел предварительные расчеты, и оказалось, что обычные двигатели грузового корабля вполне способны создать необходимую мощность, чтобы пройти по арктической местности. Новый вид арктического корабля уже не был
«ледоколом», Альтшуллер придумал для него новое название – «полупогружное судно».

Конечно, идею вновь зарубили, объяснив это тем, что решение напоминает фантастику и подобное реализовать совершенно невозможно.

Шел 1969-ый год… Альтшуллер попытался подать заявку на изобретение на полупогружное судно, но ее не приняли, посчитав идею абсурдной. Прошло ещё с десяток лет, и патент на полупогружные суда был получен американской компанией Silok Corporation в 1980 году. В Советском Союзе производство полупогружных кораблей началось с 1989 года благодаря покупке лицензии у Германии.

Альтшуллер, будучи истинным непримиримым борцом за справедливость, написал бывшим начальникам морского флота письмо с предложением вернуть государству упущенную выгоду, на что последовала полная тишина.

Гораздо позже ходили слухи, что американский патент собираются оспорить, потому что Альтшуллер, разозлившись, что его идею не приняли и отказали выдать авторское свидетельство, опубликовал ее в научно-популярном журнале «Техника- Молодежи». Действительно, для получения патента требуется мировая новизна, но поскольку СССР до перестройки отказывался участвовать в Парижской Конвенции по защите авторских прав, то, соответственно, оспорить патент было невозможно.

Альтшуллер был патриотом своей родины и никогда не прощал чиновникам их халатности, глупых ошибок или потерь для страны. И в то же время он ненавидел советскую политическую систему, на которую не желал работать. Глубокая обида наполняла Альтшуллера после пережитого в ГУЛАГе, и он очень нелестно отзывался о коммунистическом руководстве страны. Однако он не хотел уезжать из Советского Союза. «Это моя страна. Мой родной язык – русский, культура – русская, мои книги написаны на русском языке. Да, некоторые работы переведены на английский, китайский, вьетнамский, немецкий, польский языки. Замечательно. Но зачем мне уезжать? Я останусь здесь и сделаю все, чтобы продвигать ТРИЗ именно в этой стране!» — отвечал Генрих на вопрос о том, почему он, такой знаменитый писатель, ученый и изобретатель, не покидал СССР.

Важно понимать, что Альтшуллер мог бы внедрять методологию за рубежом, что могло бы способствовать престижу Советского Союза. Ведь его приглашали читать лекции по ТРИЗ в США, Германию, Австралию, Англию и другие страны. Но тогда для этого потребовалось разрешение на выезд за рубеж от ограничительных государственных организаций, которые представляли непреодолимую преграду на пути такого человека, как Генрих. Дать добро на выезд даже в социалистическую страну сомнительному персонажу, который нигде не работал, писал, по их мнению, какую-то странную фантастику, изобретал непонятную методику, организовывал в стране
«подпольные» (несанкционированные государством) школы и университеты. Нет, это было недопустимо в условиях той жестокой политической системы.

Когда же, наконец, выезд заграницу стал возможным (после Перестройки), Альтшуллер тяжело заболел. Его не сломил ГУЛАГ, не сломили другие жизненные потери и испытания, но сразила внезапная смерть единственного сына.

Александру Селюцкому, одному из учеников и соратников Альтшуллера, удалось увезти Генриха из ставшего небезопасным Баку в Петрозаводск. Его последние годы жизни прошли вблизи родных людей и учеников, которые продолжали дело Учителя и продолжают по сей день.

Г.Альтшуллер
(справа) и С.Литвин, Петрозаводск, 1982 г.

Часть 2-я – Сила Воображения. Генрих Альтов – писатель-фантаст

Анекдот- эпиграф. Если хочешь быть первым, никогда не вставай в очередь.

Г.Альтшуллер. Днепропетровск 1986 г.

В этой части воспоминаний я намеренно перестану упоминать имя Генриха Альтшуллера. Его здесь нет. Существует другая сторона этого титана мысли, которая направлена на область совершенствования самого человека – Генрих Альтов сознательно разделял методику изобретательства и то, что касалось литературы, развития творческого воображения, Теории Развития Творческой Личности.

Альтов был весьма известным писателем-фантастом в Советском Союзе. Его первые рассказы были опубликованы в 1958-1959-х годах и продолжал он писать вплоть до 1974-го года, после чего сделал глубокий выдох и сказал: «Все. Я занимаюсь только ТРИЗ, Развитием Творческого Воображения и Теорией Развития Творческой Личности»
…

Вспоминая Альтова, невозможно не рассказать о другом очень сильном и популярном писателе-фантасте – Валентине Журавлевой — жене Генриха. Ее рассказы отличаются особой художественностью. Написанные блестящим языком, ее произведения относятся к редкой разновидности научно-фантастической литературе (НФЛ) — психологической фантастике. В то время, как работы Альтова — это галактика прорывных идей. Своими рассказами он создал целый поджанр НФЛ, где прослеживается четкая связь между ТРИЗ и литературой. Его произведения посвящены новым достижениям людей, новым наукам, изобретениям, на фоне которых раскрываются личности героев. Всего у Альтова издано четыре самостоятельных книги в жанре фантастики: «Легенда о звездных капитанах», вышедшая в свет в 1961 г.,
«Баллада о звездах» в 1963 г., «Опаляющий разум» в 1968 г. и «Создан для бури» в 1970 г.. Особое издание 2002 года, соединяющее творчество двух блестящих писателей – книга «Летящие во вселенной» — большой, увесистый сборник произведений Альтова и Журавлевой.

Генрих уделял фантастике огромную часть своего времени, анализируя многочисленные работы писателей-фантастов.

В ту пору он слыл очень известным литературоведом, считался исследователем теоретиком научно-фантастической литературы. Наибольшую известность получила серия его публикаций, посвященная судьбе фантастических идей, описанных в рассказах Жюль Верна, Герберта Уэллса и Александра Беляева. Однако анализ фантастики на этих авторах не закончился, а продолжался долгие 12 лет, в течение которых он создавал Регистр Научно-фантастических Идей, Сюжетов и Ситуаций. Этот десятитомный труд включал анализ практически всех произведений в жанре НФЛ, изданных на русском языке. Альтов классифицировал произведения по направлениям (Люди, Общество, Космос, Техника, и.т.д.) а также выделял главную идею рассказа, повести или романа и определял их новизну.

Одним из невероятных талантов Альтова было умение прочитывать объемную литературу за удивительно короткое время. Он просто
«проглатывал» книги. «Вы владеете скорочтением?», — спрашивал я Генриха, имея в виду специальную технику чтения книг. «Нет, я просто так быстро читаю», — отвечал он совершенно спокойно, как будто речь шла об элементарных вещах. Можно подумать, что столь неординарное умение возможно лишь в фантастических рассказах и фильмах. Однако оказалось, что такие люди существуют в реальности — я сам был тому свидетелем. И Генрих Альтов не только жадно поглощал литературу, успевая заносить соответствующую информацию о произведении в свою картотеку, но и великолепно запоминал прочитанное.

Безусловно, если говорить о мировом масштабе, то анализ научно-фантастических произведений физически не мог включать в себя абсолютно все произведения этого жанра, однако Альтов искал и находил пути к источникам информации. В его распоряжении были дома писателей, литфонд, переведенная многотомная библиотека зарубежной фантастики, новые современные издания, число которых доходило до 100 книг НФЛ в год, а также различные книги, каковые поставляли корреспонденты Генриха из многих городов Советского Союза, где книги издавались. Некоторые книги он прочитывал и на английском языке, который успел освоить в лагере наряду с другими языками. Все это позволило Альтову рассмотреть значительные пласты научно-фантастической литературы: период до создания специального жанра НФЛ, затем время, начиная от Жюля Верна и до середины 20-го века, далее — современная фантастика. Задача Генриха состояла в том, чтобы найти прототип идеи, обнаружить, кто первым вышел на нетривиальную мысль. Он стремился заметить существенные и качественные изменения, пусть даже не в новой идее. И это касалось абсолютно всех критериев оценки.

Однажды Генрих поделился со мной впечатлением от произведения одного американского писателя-фантаста, который в своем романе описал, как люди переносятся в другое время. Сама идея путешествия во времени воспроизводилась тысячи раз в том или ином варианте, но в данной работе он отметил особую, высочайшую художественность.

Сам рассказ повествует о том, как в определенном моменте времени оказались гладиатор из Древнего Рима, греческая куртизанка, рыцарь древних веков и современная девушка, — то есть люди, совершенно разных стран и столетий. Нам не вполне ясно, как они оказались вместе, каким образом очутились в одном пространстве и времени, но красивая и нетривиальная идея здесь — это то, что всех главных героев объединяет одиночество. Именно этот фактор колоссального, глубочайшего одиночества стирает все географические границы, крушит временные различия. Спустя некоторое время персонажи становятся друзьями, затем возлюбленными. Читатель оказывается свидетелем предназначения, соединения людей через одиночество. В этом рассказе Альтов очень высоко оценил, безусловно, не саму идею переноса во времени, а качественный скачок, фокусирующий внимание читателя не на переносе во времени, а на его причине, общей для всех героев – одиночество. Именно это определяет уровень новизны, а также художественную ценность произведения.

Безусловно, Альтовым была проделана огромная кропотливая работа, потому что такой анализ литературы требовал серьезного подхода, глубокого осмысления прочитанного.

В итоге гигантская картотека насчитывала более 10000 различных фантастических произведений, которые затем были оформлены в 10 томов классифицированных идей советской и зарубежной фантастики, разделенной на 10 классов, множество подклассов, групп, подгрупп и так далее. Так был создан патентный фонд научной фантастики. Так Альтов в одиночку проанализировал целый жанр литературы, что само по себе, на мой взгляд, является подвигом. Единственным его помощником в годы активного составления Регистра была Валентина Журавлева, которая, как и Генрих, прочитывала огромное количество произведений. К сожалению, на сегодня нет ни одного опубликованного варианта регистра научно-фантастических идей, сюжетов и ситуаций. Всего существует пять машинописных копий этого труда, я являюсь счастливым обладателем одного из них.

Но на этом все не закончилось. Следующим сильнейшим шагом Альтова была разработка знаменитой Шкалы Оценки Фантастических Идей – Шкала «Фантазия», в основу которой и был заложен созданный прежде Регистр. Сама методика выстраивалась при значительной поддержке коллег, в особенности писателя-фантаста, ученика Альтова, — Павла Амнуэля.

Почему Генрих назвал шкалу «Фантазия» объективизированной?

Все дело в ее специфике, в критериях оценки, первым из которых является новизна фантастической идеи — объективная, мировая новизна, значительность отличий от прототипа, если таковой имеется.

Второй важный критерий – убедительность. Описано что-то невероятное, сказочное
(духи, ведьмы, волшебники и т.п.)? Или что-то нереальное, но выглядящее правдоподобно, как машина времени? Может быть, научная фантастика: нечто необычное, но в принципе возможное? Или же идея — при всей своей нетривиальности вполне обоснована и может сбыться.

Третий критерий – это «человековедческая» ценность произведения. В какой мере произведение позволяет раскрыть
(исследовать, изобразить) особенности человека и общества?

Четвертый критерий — художественная ценность произведения, где оценивается понятность изложения, степень совершенства композиции произведения, наличие (или отсутствие) своего авторского стиля, язык повествования, цельность сюжета, глубина и яркость описания героев, их характеров. Произведение искусства есть отражение мира, преломленное личностью автора. Поэтому одна из важнейших художественных характеристик – проявление личности автора в произведении.

И пятый, завершающий критерий, который появился в Шкале не сразу, – субъективная оценка. Сколько раз Генриху высказывали претензии: по объективным критериям произведение набирает довольно низкие баллы, но мне оно нравится и точка! Именно поэтому Альтов включил в Шкалу пятый критерий, где читатель мог выразить свое личное отношение к произведению без всякого обоснования. Итоговый подсчёт баллов — простая математика: в каждом критерии присуждается от 1 до 5 баллов, после чего все оценки перемножаются.

Трудно представить, какой неожиданный социальный результат получился в итоге применения и распространения Шкалы в кругах литературоведов, специализирующихся на фантастике и писателей-фантастов! Некоторые из них просто влюбились в
«Фантазию». Многие высококлассные писатели, филологи и критики начали откровенно пропагандировать Шкалу, распространяя ее. В частности, председатель секции научно-популярной и научно-фантастической литературы в Ленинградском Доме Писателей, Евгений Брандис, всячески способствовал распространению Шкалы. Постепенно о ней узнавали читатели широкого круга.
«А какой балл у этого произведения по Альтову?» — обсуждали между собой любители фантастики.

Шкала
«Фантазия» была подобна пожару, который всколыхнул весь Советский Союз. Теперь каждое научно-фантастическое произведение получало конкретные баллы – от 1 до 3125 – демонстрируя мастерство автора и качество его творения.

Вместе с тем был обнаружен еще один интересный момент – большинство произведений советской фантастики того времени получало крайне низкие баллы по сравнению с публикациями Ивана Ефремова, Роберта Шекли, Рэя Брэдбери, Айзека Азимова, Пола Андерсона, Артура Кларка и других писателей. Вдобавок ко всему, обнаружилось кошмарное количество плагиата. Дело в том, что долгое время Советский Союз не состоял в международном соглашении об охране авторских прав, а большинство граждан не знали иностранные языки. Как итог, некоторые писатели брали зарубежные произведения, переводили их, а затем выдавали за собственное сочинение, забыв указать истинного автора. Складывалась поистине неприятная ситуация… Литературная общественность Советского Союза была шокирована. Альтов по сути стал разоблачителем плагиата, благодаря чему приобрел невероятно скандальную известность в среде писателей. К сожалению, им были пойманы и выдающиеся фантасты – к примеру, братья Стругацкие. В своем романе «Полдень. XXII век» писатели практически полностью заимствовали сюжет из романа Артура Кларка «Большая глубина»…

Советские писатели-фантасты страшно боялись оценки своих произведений по Шкале
«Фантазия». Но именно благодаря ей была проведена фактическая чистка научной фантастики. Альтов невольно оказался
«санитаром» отдельного жанра и, как следствие, — количество плагиата в советской литературе уменьшилось на порядок.

Но и на этом Генрих не остановился.

Он добился того, что писатели-фантасты сами стремились более критично относиться к тому, что создают. Он сделал так, что издатели сами перестали публиковать бездарную литературу. Альтов придумал и организовал вручение ежегодной премии за худшее научно-фантастическое произведение года в Советском Союзе. Ее название —
«Гриадный крокодил» — имело свою историю…

Известный в ту пору роман Александра Колпакова —
«Гриада» — получил по шкале «Фантазия» очень низкий балл, после чего Альтов создал приз в виде игрушечного зеленого, плюшевого крокодила, который присуждался
«победителю» с самой низкой оценкой по классификации Альтова. Если произведение получало низкий балл согласно шкале
«Фантазия», имея в основе нулевую новизну, кошмарный язык изложения, не предлагая новые идеи развития человека и общества, являлось по своей сути
«пустышкой», то его автор получал по почте известную нашумевшую награду. В то же время Альтов популяризировал лучшие произведения, которые имели высокие баллы. Среди них были, и звучавшие ранее, братья Стругацкие.

Другая история, которая характеризует Альтова как уникального человека с жестким характером и твердыми жизненными постулатами, — его прием в Союз писателей Азербайджана в 1968 г.

В те годы в СССР принимали в Союз писателей именно по республикам. Альтов жил в Баку, столице республики Азербайджан. Союз Писателей Азербайджана возглавлял известный азербайджанский поэт Расул Рза. Творчество этого поэта давно позабыто, и, я бы сказал, вполне оправданно. Однажды мне довелось услышать Расула Рза, что оставило глубокий след в моей душе. Это случилось в тот период, когда я гостил у Генриха Альтова и Валентины Журавлевой в Баку. Как-то по телевизору передавали заседание Союза Писателей Азербайджана, посвященное юбилею его главы. Мне запомнился пожилой благообразный азербайджанец, которому коллеги воздавали хвалы. Кто-то попросил Расула прочитать его любимое стихотворение. После некоторого раздумья поэт произнес: «Мое любимое стихотворение очень короткое.
«Да, я не Байрон и не Шелли. Но и они не Расул Рза». Достаточно добавить, что писал он очень посредственно, а стихи его были посвящены труду хлопкоробов, нефтяников и других рабочих.

В Баку также находился один из центров советской фантастики, в который входили писатели, известные всей стране. Раз в год на заседании Президиума Союз Писателей Азербайджана принимал новых членов. Так на очередное заседание была приглашена группа молодых в ту пору бакинских авторов научной фантастики – кандидатов на вступление в Союз Писателей. В группу входили Валентина Журавлева, Евгений Войскунский, Исай Лукодьянов, Генрих Альтов и другие.

Все авторы знали неписанные правила приема в Союз Писателей. Если у тебя издана одна и более книг – попадание практически стопроцентное. Достаточно лишь успешно пройти интервью с членами Президиума во главе с Расулом Рза.

К тому моменту у Альтова насчитывалось более сотни публикаций, включая две книги. Он заслуженно считался одним из самых активных и популярных писателей, который на постоянной основе печатался в журналах и различных сборниках. Именно по этой причине ни у кого из приглашенных не было сомнения в том, что Генрих Альтов уж точно станет членом Союза Писателей.

Во время интервью Альтову задали два вопроса. Один из членов Президиума спросил: «Расскажите нам, что это за литературный жанр такой, фантастика? Я не знаю ни одного писателя-фантаста. Хорошо известно творчество Михаила Шолохова, Всеволода Кочетова и других советских писателей, но фантастов – нет. Можете назвать крупные имена?»

На что Альтов ответил, назвав Александра Беляева, академика Владимира Обручева, Ивана Ефремова. «Про Беляева слышал, но остальных не знаю», — ответили ему. Трудно описать повисшую тишину. Тяжелый момент сыграл свою роковую роль.

Следующий решающий вопрос был задан Расулом Рза:
«Вы, товарищ Альтов – советский писатель. А советские писатели о чем должны писать? – о советских людях, их героических трудовых подвигах. В нашей республике достаточно таких людей. Почему вы пишете о межпланетных перелетах, неведомых планетах, а не о рабочем классе?»

—
«Потому что есть такие недоумки как вы, которые об этом только и пишут и будут писать» — ответил Генрих. На этом прием Альтова в Союз Писателей закончился. Всех приняли, его – нет.

Бескомпромиссный боец за правду, — так бы я назвал Генриха. Когда его «прижимали к стене», он всегда и всем говорил то, что думает. Именно поэтому его никогда не выпускали заграницу, боясь того, что Альтов расскажет истинную правду без обиняков. Он не будет сознательно фальшивить, не будет изворачиваться, что в Советском Союзе было несомненно несовместимо с существовавшей системой. Быть
«правдоборцем» в этой системе было нелегко и небезопасно. По этой причине Альтов имел многочисленные конфликты с официальными советскими структурами, в том числе с ВОИР, которому вменял в вину бездействие, притеснение изобретательства в стране, бездарность и глупость. Вся его энергия была направлена на воспитание человека-творца. Генрих мечтал о том, чтобы не только техника становилась лучше, идеальнее, но, чтобы и человек преображался – был мудрее, умнее, талантливее. Его многочисленные публикации говорят именно об этом:
«Изобретайте – вы талантливы, вы имеете право на это, я вам предлагаю инструменты, с помощью которых вы можете творить!»

Однако, разрабатывая ТРИЗ, — науку о технических системах, закономерностях развития этих систем, Алгоритм Решения Изобретательских Задач, Генрих довольно быстро наткнулся на ситуацию, когда человек впадал в некое оцепенение, решая нестандартную задачу. Понимание пришло постепенно. АРИЗ представляет собой своеобразную лестницу с множеством ступенек, между которыми имеются провалы и разрывы. Поэтому требуется определённая смелость и усилие воображения для их успешного преодоления. Например, Приемы разрешения технических противоречий, такие как Матрешка, Вынесение, или Сделай Наоборот предлагают перевернуть систему, разместить один компонент внутри другого, вынести элемент из системы, и т.п., но не дают конкретных указаний, как именно это надо сделать в конкретной ситуации. Очевидно, что прием это лишь некая подсказка, толчок для фантазии. И затем уже, используя конкретный ключ к поиску будущей идеи, человек применяет эрудицию, знания, талант, интуицию для разработки конкретного решения.

Альтшуллер когда-то сказал: «Воображение для изобретателя — это как смелость для солдата. Да, у солдата должно быть оружие. Но, если солдат – трус, он никогда не победит». Эту аналогию я запомнил на всю жизнь. Смелая, нетривиальная, сумасшедшая идея может отпугнуть решателя. «Такого не может быть», — подумает он.

Генрих осознал, что нужно разработать инструменты, которые будут воспитывать сознание, развивать его, давать коэффициент, умножающий исходные способности. Необходимо наращивать мощь фантазии, что позволит в необходимые моменты жизни преодолевать инерцию мышления.

Постепенно начал формироваться курс Развития Творческого Воображения (РТВ). Его предназначением было воздействие на подсознание человека, на ту самую смелость изобретателя, на создание надежных средств борьбы против психологической инерции. Психологическая инерция является убийцей изобретений, не позволяя наиболее нетривиальным идеям пробиться в жизнь. Здесь есть один очень важный момент. Психологическая инерция – это привычка к типовому поведению и мышлению. Она жизненна необходима каждому из нас, чтобы любое шаблонное действие (как отрезать кусок хлеба, как включить телевизор, и т.п.) не приходилось каждый раз переизобретать. При этом психологическая инерция становится страшным барьером, когда человек пытается решить нетривиальную задачу, поэтому нужно не просто «убить» психологическую инерцию, важно научиться управлять ею — отключать в момент решения творческой задачи и вновь включать в периоды выполнения рутинных действий.

Вспомните известную всем байку: сороконожку спросили, как она перемещает свои ноги. Она задумалась и остановилась…

Безусловно, психологическая инерция помогает жить всем нам. Типовые ситуации требуют стандартной реакции, шаблонных ответов. Психологами установлена удивительная вещь — более 99% ситуаций, с которыми мы сталкиваемся в жизни, даже в творческой работе, — типичные, стереотипные! Позднее мною была развита тема психологической инерции, удалось выявить полтора десятка разных видов инерции, и каждый вид имеет свою специфику и способ преодоления.

Поскольку Альтов по своей натуре был больше логик, разработкой курса «Развитие Творческого Воображения» занимался не только он сам, но также Павел Амнуэль, я и другие ТРИЗовцы. Постепенно складывались десятки специальных инструментов РТВ, которые усиливали воображение и способствовали выходу за пределы психологической инерции.

Одним из первых методов РТВ, разработанных Генрихом, был Метод Маленьких Человечков
(ММЧ). Идея метода заключалась в том, чтобы мысленно заменить компоненты технической системы или жизненной ситуации «маленькими человечками». Метод позволял «оживлять» модель задачи, делая систему умной и податливой – человечки способны изменяться, размышлять, делать все, что потребуется решателю. Другим методом РТВ, предложенным Альтовым, был оператор РВС (Размер, Время, Стоимость). Он помогает «раскачать» проблему через изменение любого параметра системы, что позволяет выйти на новый уровень ее понимания. Ещё один популярный приём РТВ — Системный Оператор (СО), уводящий человека от конкретной системы в направлении рассмотрения подсистем
(из чего система состоит) и надсистем
(в какие другие системы входит исходная система), а также прошлого и будущего системы. Системный Оператор позволяет кроме глубокого анализа проблемной ситуации еще и подтолкнуть воображение.

Так, шаг за шагом курс РТВ обрастал все новыми методами и приемами. Заслуга Альтова была очевидна — он изначально понял, что развивать необходимо не только технику. Совершенствование сознания – важный путь развития человека, но нужно научиться управлять и подсознанием, особенно его важной частью — интуицией.

Очень интересное определение интуиции можно встретить в психологии. По мнению некоторых специалистов, интуиция — это невербализованное знание, которое вы не осознаете. Оно находится в подсознании, при этом вы можете просто не подозревать о наличии этого «тайного знания». В определенный момент оно приходит на ум, проявляется в виде озарения
(по-английски insight). Новое знание не выскочило вдруг из ниоткуда, оно пришло из подсознания.

Сам Альтов при ведении курса РТВ пользовался примерами из фантастики, применяя патентный фонд научно-фантастических идей, сила воздействия которых на слушателей была колоссальной.

А далее шла огромная работа по созданию учебного пособия по РТВ с последующим включением в него новых примеров из области техники, добавлением различных тестов, заданий и дополнительной литературы…

Выдающаяся личность Альтова проявлялась также и в его необычайной работоспособности. Мало того, что он создал новый жанр в фантастике и разработал курс Развития Творческого Воображения, что является гигантскими, невероятными достижениями на мировом уровне, но и этого ему показалось недостаточным.

В свое время Генрих серьезно задумался над тем, с помощью чего некоторые люди достигают невообразимых мировых высот. Как зарождается и формируется творческая личность? Что способствует созданию выдающейся личности? Одним словом, чем сильные, незаурядные личности кардинально отличаются от обычных людей не по набору генов, а по своей жизненной стратегии.

В поиске ответов Альтов остался верен самому себе, используя научный подход к теме. Он вместе со своим учеником, Игорем Верткиным, начал создавать
«патентный фонд» творческих личностей, анализируя биографии величайших людей в истории человечества. Это были знаменитые философы, ученые, талантливейшие художники, писатели, врачи, военные… Анализ сотен биографий открыл удивительную вещь. Оказалось, что в судьбах великих людей есть множество пересечений. Каждый из этих людей в определенные моменты своей жизни сталкивался с конкретными внешними обстоятельствами, которые не просто давили на личность, но загоняли ее в ловушку обыденности и тривиальности, пытались сбить с пути развития и совершенствования как творческой личности.

Альтшуллер не любил слово «судьба». Он считал, что судьбу человек творит сам, но внешние обстоятельства выбрать не имеет возможности. Семья, государство, религия, — все это дано человеку априори, и часто действует против развития и становления творческой личности. Вся русская народная мудрость говорит о том, чтобы человек не высовывался, не лез «поперек батьки в пекло», не ставил перед собой гигантские задачи. В противном случае – трагическая судьба. Альтов считал, что творческая личность никогда не может достигнуть счастья, это тупик развития. Как только человек успокаивался, как только прекращал стремление к лучшему и борьбу с внешними обстоятельствами, останавливался и творческий рост. Только постоянные удары внешних обстоятельств, преодоление жизненных перипетий, постановка новых целей и неукоснительное их достижение через всевозможные лишения способствуют формированию творческой личности. Именно поэтому Генриха часто обвиняли в том, что созданная им в результате исследований Теория Развития Творческой Личности (ТРТЛ) является трагической.

Эта разработка была изложена в книге «Как Стать Гением». Ее особенностью является нешаблонная подача материала – в виде шахматной партии, в которой Творческая Личность играет против Внешних Обстоятельств. Внимательный читатель, изучая работу и последовательные шаги творческой личности в ответ на действия внешних обстоятельств, обнаружит нечто любопытное – стратегия развития отражает линию жизни самого Альтова-Альтшуллера. Читатель видит, как в каждой рекомендации, ответным шагам на удары судьбы проявляется жизнь самого автора. Противоречивая, деятельная, невероятная, легендарная жизнь гениального человека.

Стратегию творческой личности можно не принимать, можно быть к ней равнодушным, но можно использовать как ресурс, возможность для будущего развития не только отдельной персоны, но и всего человечества.

Например, один из возможных сильнейших шагов творческой личности – «встреча с чудом». Необычайная по силе встреча, которая впоследствии оказывает исключительное влияние на человека и руководит им всю жизнь. Я испытал это на себе. Моя встреча с чудом – это встреча в раннем возрасте с Генрихом Альтшуллером и его публикациями.

Другим сильным и красивым шагом в становлении творческой личности является «постановка достойной цели». Как это правильно и значимо! Ярчайшим примером постановки и достижения такой достойной цели безусловно является сам Альтов-Альтшуллер. И здесь нельзя недооценить вклад Валентины Журавлевой, — человека исключительного ума, блестящего писателя и мудрого партнера, которая пожертвовала личным творческим успехом ради поддержки достойной цели своего супруга. Поистине, уникальное сочетание. В разговорах о личном, Генрих утверждал, что он сознательно искал такого партнера в жизни, какими были Мария Склодовская и Пьер Кюри. Встреча с Валентиной Журавлевой – это не случайность, а сближение, некогда запрограммированное Альтшуллером.

Г.Альтшуллер
(справа) и С.Литвин, Ленинград 1984 г.

Часть 3-я – Лично Известен. Генрих Альтшуллер в живом общении

Анекдот- эпиграф. В Скорую Помощь доставили мужчину с ножом между рёбрами. Сердобольная медсестра спрашивает: «Вам очень больно?» Тот отвечает: «Только когда смеюсь».

Г.Альтшуллер,
1986 г.

Гениальную, уникальную личность часто окружают многочисленные легенды и мифы, за которыми скрыт настоящий живой человек со своим характером и жизненными принципами. Об Альтшуллере сложено немало мифов, искажающих истинный его портрет. Мое же длительное близкое общение с Генрихом позволяет рассказать о подлинной, непростой, но многогранной натуре этого легендарного человека…

В своей жизни мне довелось встречаться и довольно тесно взаимодействовать с разными людьми высочайшего масштаба: Андреем Сахаровым, Еленой Боннэр, Борисом Стругацким и другими. Каждый из них был яркой личностью, отличался острым умом, специфическими особенностями характера и, безусловно, нетривиальностью мышления. В этом смысле мне невероятно повезло – я видел этих людей с иной стороны, мог ощущать вблизи их неординарность.

Альтшуллер был человеком непростым в общении. Есть анекдот на эту тему. «Блондинка говорит:
«У меня голова работает как часы, только вот иногда кукушка выскакивает»». У Генриха кукушка выскакивала довольно часто…

Генрих был человеком эмоциональным, иногда эта эмоциональность выплескивалась наружу, отчего многим людям, с которыми он общался или работал, становилось не очень сладко. Он не был тираном или самодуром, но был человеком правды и чести и не терпел идиотов и самовлюбленных павлинов. В этой части воспоминаний я хочу предложить читателю несколько коротких рассказов-этюдов, характеризующих Альтшуллера, с моей точки зрения, именно как человека.

Этюд 1-й — Широко Закрытые Глаза

Это история пребывания Альтшуллера в Лефортовской тюрьме.

Генриха совместно с его другом и соавтором по многим изобретениям и публикациям Рафаилом Шапиро арестовали спустя два года после написания Сталину письма о состоянии изобретательства в стране. Друзей неожиданно вызвали в Тбилиси, а там по прибытии забрали с поезда, не дав очнуться, после чего сразу же отвезли в Москву. Оказавшись в Лефортовской тюрьме, они столкнулись с жестокой системой советского «правосудия» лицом к лицу – и Альтшуллера, и Шапиро принуждали подписать предъявляемые обвинения под воздействием пыток. Не выдержав физического и психологического давления, Шапиро признался в «предательстве». Он подписал документы, согласно которым являлся шпионом сразу двух государств: Германии и Японии. Наказание определилось незамедлительно – 25 лет заключения без права переписки с немедленной отправкой по этапу.

Альтшуллер, в свою очередь, проявил невероятную стойкость и мужество. Он заявил следователю, что категорически отказывается подписывать предъявляемую ересь. Как следствие – жесточайшая пытка, называвшаяся «конвейер», которая обычно позволяла за одну неделю добиться от арестанта желаемого результата без прямого физического насилия. Суть ее заключалась в лишении сна. Заключенного ночью постоянно вызывали на допрос, а в течение дня, согласно тюремным правилам, спать запрещали. Получалось так, что Альтшуллер не мог спать ни днем, ни ночью. Нельзя было даже лежать на шконке
(кровать заключенного) или прикрывать глаза. Ежеминутный надзор охранника не позволял нарушить тюремный распорядок: если узник ложился на кровать или закрывал глаза, его тут же грубо приводили в чувство. Генрих осознавал, что подобное насилие рано или поздно сломит его. Необходимо было преодолеть невыносимые обстоятельства, и он поставил перед собой изобретательскую задачу, сформулировав противоречие — глаза должны быть закрыты, чтобы спать и глаза должны быть открыты, чтобы охранник мог видеть, что ты бодрствуешь. Находясь в условиях непримиримого давления, Генрих придумал необычное решение, которое можно считать своего рода изобретением.

Он оторвал от коробки с папиросами Nord две небольшие белые полоски и нарисовал на них с помощью обгорелой спички зрачки глаз. Затем закрепил эти «зрачки» на веках глаз и расположился на табурете, повернувшись лицом к дверному глазку, положил ногу на ногу и, измученный долгой бессонницей, немедленно заснул. Получалось так, что заключенный и спал, и смотрел одновременно. Когда охранник заглядывал в глазок, то видел сидящего на табурете бодрствующего арестанта. Его сокамерник, с которым у Генриха сложились приятельские отношения, тем временем периодически менял положение рук и ног Альтшуллера, чтобы не вызвать никаких подозрений.

В результате относительно выспавшийся арестант, приходя на очередной ночной допрос, поражал следователя своей бодростью, смелым отказом отвечать на вопросы и подписывать фиктивные обвинения. Результат пытки «конвейером» ставил пораженного дознавателя в тупик.

Уникальность ситуации заключается еще и в том, что Альтшуллер оказался одним из немногих людей (таковых насчитывалось всего пара десятков по всему Советскому Союзу), которые не подписали ни одного обвинительного документа. После смерти Сталина именно эти люди освобождались в первую очередь (а также уголовники). Так Генрих был выпущен в 1954 году, в то время, как Шапиро лишь в конце 1955 года. Однако ужасная трагедия – смерть матери — омрачила выход Альтшуллера из тюрьмы. Она написала в Верховный Совет СССР письмо с прошением о помиловании сына, но получила отказ. Это отняло у нее и надежду на спасение сына, и желание жить… Убитый горем Генрих никогда не смог простить советскому государству эту страшную потерю…

***

Этюд 2-й – Университет Одного Студента

Альтшуллера сначала приговорили к высшей мере наказания, расстрелу (как тогда говорили к «вышке»). Однако по молодости лет
«вышку» заменили на 25 лет без права переписки и отправили по этапу. Сначала Воркутлаг, потом Речлаг.

В лагере Генрих сразу заявил начальству:
«Работать не буду! Я ни в чем не виноват, поэтому отказываюсь!» Никакие избиения или лишения пищи не помогали, он категорически отказывался работать.

Первым решением руководства было отправить своевольного узника в барак для «воров в законе». Эти люди не работали согласно неписанным правилам, но при этом и паек получали сниженный. Согласно логике лагерного начальства молодой интеллигент
(а Генриху в то время было только 23 года) не выдержит насмешек и унижений воровской компании. Этот ход должен был сломить упрямца, вынудить его пойти на тяжелые работы. Однако в случае с Альтшуллером это не удалось. Напрасно начальство ждало криков, воплей и драк в воровском бараке, этого не случилось ни на следующий день, ни через неделю. Ежедневная проверка на плацу, на которую Генрих выходил в полном здравии, изумляла охрану. Никто из них не мог и предположить, что человек способен перевернуть ситуацию в свою пользу. Очередное изобретение Альтшуллера спасло ему жизнь.

Что же он придумал? Генрих знал, что воры в законе были людьми малограмотными, книг никогда не читавшими. Они не работали и целыми днями резались в карты. Их главная проблема была в том, что им было невыносимо скучно. Говоря языком ТРИЗ, это был «ресурс». С первого часа, как только Генрих вошел в воровской барак, он принялся рассказывать этим жестоким и грубым людям истории из прочитанных им ранее книг. Это были произведения Александра Дюма, Жюля Верна, Герберта Уэллса, Майн Рида, Фенимора Купера и других авторов приключенческой и фантастической литературы. Феноменальная память позволяла практически дословно передавать сюжетные повороты произведений, а неисчерпаемые запасы прочитанных в детстве и юности книг давали возможность долгими часами удерживать внимание слушателей. Глупые, озлобленные уголовники не желали расставаться с живым источником удивительных историй. Более того, они стали охранять Генриха от грубости и придирок охранников. Вскоре лагерное начальство сообразило, что «пытка воровским бараком» не работает, сломить Генриха не удалось. Поэтому решили срочно забрать Альтшуллера от уголовников. Однако урки не желали отдавать замечательного рассказчика, и потребовался целый взвод охраны, чтобы реализовать
«изъятие» вольнодумца. Они устроили настоящую бойню с поножовщиной, отстаивая свою усладу…

«Как быть? Что теперь-то с ним делать?» — задумалось лагерное начальство. Решение нашли быстро. Генриха отправили в другой барак, который имел неофициальное название — «барак умирающих». Это сооружение представляло собой гигантский барак с двухэтажными нарами, где содержались пожилые и больные люди, которые не могли работать на лесоповале либо по состоянию здоровья, либо в силу возраста. В бараке одновременно находилось несколько сотен узников. Они имели крайне жалкий паек, из-за чего голодали и умирали по 5-10 человек ежедневно. Попав в, казалось бы, невыносимую среду Альтшуллер сразу понял, что люди здесь умирали не только потому, что были больны или голодны, но не имели никакой мотивации. Отсутствие цели в жизни, отсутствие будущего – вот одна из главных причин многочисленных смертей. Другая вещь, которую Генрих остро осознал – это то, что в бараке находилось огромное количество образованных людей, классных специалистов в различных областях знаний: ученые, военные, инженеры, юристы, экономисты, а также поэты, художники, музыканты…

Альтшуллер придумал невероятное социальное изобретение, организовав в «бараке умирающих» так называемый «университет одного студента». Невозможно переоценить этот полный глубины, мудрости и гуманизма
«проект».

Генрих обошел всех людей в бараке, чтобы выяснить, кто и в какой области знаний является специалистом, а затем составил список лекций на несколько лет вперед. С этих пор каждый день по 10-12 часов в течение четырех с половиной лет Генриху читали профессиональные лекции.

Благодаря этому он вышел из ГУЛАГа энциклопедически образованным человеком, формально не имея никаких дипломов об образовании в области полученных знаний. Однажды я задал вопрос Альтшуллеру: «Если взять за 100%
все Ваши знания, которые были получены на протяжении жизни, как бы Вы их оценили?»

— Знания, которые я получил в школе и институте можно приравнять к 2-3%, 10-15% было почерпнуто из книг, а остальное я приобрел в ГУЛАГе, — таков был вердикт.

Он мог профессионально говорить на любую тему, понимал практически все области науки и техники. Феноменальная память позволяла запоминать информацию без ведения каких-либо конспектов в принципе. Такая эрудиция сравнима разве что с гениями эпохи Возрождения. Альтшуллер – это Леонардо да Винчи XX века. Сам он любил пошутить по этому поводу: «Единственным специалистом, которого не нашлось в бараке, это специалист по коневодству, поэтому в лошадях я совершенно не разбираюсь».

У этого социального изобретения был еще один неожиданный и невероятный эффект – в «бараке умирающих» люди перестали умирать. Если раньше в течение суток гибло по нескольку заключенных, то теперь, с момента организации «университета одного студента», смерти практически прекратились. Узники приобрели значимую цель в жизни. Они поняли, что могут передать свои знания, ощутить смысл существования пусть в столь жалком и страшном месте…

На мой взгляд это совершенно потрясающее, выдающееся достижение в непостижимых обстоятельствах. Это — центровая линия всей последующей судьбы Альтшуллера.

Он выжил. Он набрал уникальные знания. И это предопределило его будущую Достойную Цель. Мне часто задают вопрос, почему именно Генрих Альтшуллер создал ТРИЗ и почему это произошло именно в России. Часть моего ответа — это Университет Одного Студента. Кажется невозможным в одиночку собрать и обработать огромные массивы необходимой информации. Для создания науки об инновациях недостаточно иметь представление о какой-либо одной науке или отрасли техники, нужно знать, понимать, уметь преобразовывать
специфические
данные из различных областей. Жизнь Альтшуллера, его кошмарный лагерный опыт сделал невозможное возможным.

***

Этюд 3-й – Свиная Отбивная

Альтшуллер регулярно публиковался в популярной в то время советской детской газете
«Пионерская правда». С 1974 по 1986 годы он вёл постоянную большую иллюстрированную рубрику под названием «Изобретать — это так сложно, изобретать — это так просто». На сегодня выросло целое поколение инженеров и ученых, которые некогда зачитывались этими колонками, отправляли письма в редакцию с просьбами публиковать их чаще, а также писали самому автору колонки. Однажды, находясь в Баку в гостях у Альтшуллера, я был свидетелем того, как работники почты принесли два огромных мешка, наполненных письмами детей. Казалось бы, невероятная задача — ответить на каждое из писем, но Генрих при помощи жены Валентины Журавлевой и своих учеников — Виктора Фея, Игоря Верткина, Михаила Рубина и других, отвечал на все письма до единого. На какие-то письма отвечали развернуто, на какие-то кратко – одной строчкой, самые интересные письма передавались автору колонки, но абсолютно все адресаты получали ответ с подписью Генриха. Колоссальная работа, существенные затраты на покупку расходных материалов, доплаты почтовым работникам продолжались все 12 лет. Такая невидимая работа скрывает за собой невероятный труд, сравнимый с подвигом.

С этой колонкой Альтшуллера в Пионерской Правде связан один забавный случай в моей жизни. В каждом выпуске колонки появлялась новая тема, которая раскрывала какой-то из многочисленных методических инструментов ТРИЗ — прием разрешения противоречий, закон или механизм развития техники, прием РТВ и др. Тема включала пару примеров и задания для самостоятельного изучения. Это был в своем роде методический курс по ТРИЗ для детей, который требовал специального подхода. Дело в том, что для публикаций нужно было подбирать особые примеры, понятные детям, а это сильное ограничение. Нельзя использовать примеры из полупроводниковой техники, машиностроения, лазерного или вакуумного оборудования; требовались примеры, понятные детям. И Генрих обращался ко всем своим коллегам из многочисленных школ ТРИЗ за поддержкой.

Так однажды потребовался пример на применение приема «Использование гибких оболочек и тонких пленок», и я предложил доступную для детского понимания задачу. Звучала она так. Когда хозяйка готовит отбивные котлеты, то для придания мясу особой нежности, она его «отбивает», ударяя по нему специальным молоточком из дерева или металла. В процессе отбивания появляются два нежелательных эффекта. Во-первых, сок из мяса вытекает и затем, при жарке, котлета теряет сочность. Во-вторых, при отбивании образуются брызги, которые беспощадно разлетаются в разные стороны, пачкая всё вокруг. Было предложено простое и доступное в домашних условиях решение – отбивать мясо в полиэтиленовом пакете, что позволяет устранить оба нежелательных эффекта.

Задача была принята Альтшуллером, включена в очередную изобретательскую колонку и затем благополучно отправлена в редакцию газеты. Казалось бы, дело в шляпе. Однако спустя некоторое время я получаю звонок от Генриха: «Сеня! Срочно спасайте! Пионерская правда отказалась принять пример с отбивной котлетой! Нужно его заменить и как можно скорее!..»

Как потом выяснилось, задача с отбивной могла считаться провокационной, ведь в то время практически во всей стране не было мяса. Не имея возможности на поиски, я тут же решил придумать похожую задачу, немного изменив исходное условие. В новой формулировке условия требовалось побелить дом
с помощью толченого мела, который, в свою очередь мог иметь схожий нежелательный эффект по сравнению с отбивной котлетой: при измельчении мела его кусочки разлетались в разные стороны, при этом появлялась неприятная пыль. Решение предполагалось то же самое. Задача была одобрена и Генрихом, и редакцией газеты.

Колонка в Пионерской правде имела невероятный успех. Имя Альтшуллера стало известно по всему Советскому Союзу, ведь тираж газеты «Пионерская правда» составлял около 12 миллионов экземпляров. Не надо забывать и о других публикациях Альтшуллера-Альтова, а также создаваемых им школах ТРИЗ, регулярных учебных семинарах на предприятиях и методических разработках. Популярность ТРИЗ и его автора возрастала с каждым годом. Так, в Украине в середине 80-х годов группа энтузиастов внедрила курс ТРИЗ в систему высшего образования – все ВУЗы Украинской республики включали для всех специальностей программу по изучению основ ТРИЗ (в объёме 20-30 учебных часов). К сожалению, такое нововведение не просуществовало долго из-за нехватки квалифицированных преподавателей ТРИЗ. Постепенно под видом ТРИЗ начали подаваться иные темы, никак не связанные с изобретательством и творчеством. В Мариуполе, например, вместо ТРИЗ стали проводиться курсы по сексуальному просвещению. Получалось так, что чаще всего методологию преподавали люди, которые сами ее никогда не изучали и тем более не применяли. Стоит ли говорить о том, что, когда началась полная профанация, обязательная программа по ТРИЗ была отменена.

***

Этюд 4-й – Поездка на Каспийское Море

В далеком 1982 году я был в командировке в городе Баку. Естественно, я заехал к Альтшуллеру, чья семья отличалась особой гостеприимностью. Валентина Журавлева приготовила к столу невероятно вкусные голубцы из виноградных листьев – долму́.

Во время ужина Генрих спросил: «Сеня, вы когда-нибудь купались в Каспийском море? Изумленный вопросом, я ответил, что никогда не доводилось. — Как же? Баку расположен довольно близко от моря. Поедем в выходные!»

За окном конец октября. Баку хоть и южный город, но в это время было достаточно прохладно. Однако перспектива провести целый день с Генрихом была очень заманчива.

— Поедем! – ответил я немедленно. Я – ленинградец, и мы купаемся в Финском заливе практически до наступления зимы.

Договорились о встрече в ближайшие выходные.

На море мы отправились на автомобиле марки
«Запорожец», принадлежавшем отцу Журавлевой. Как инвалиду войны с поврежденной ногой, ему дали машину, которая, имела ручное управление. Мы довольно удобно расположились в автомобиле: Генрих за рулем, Валентина впереди, рядом с мужем, а сзади – бакинский ТРИЗовец, ученик Альтшуллера Игорь Верткин и я.

Перед тем, как садиться в машину, Валентина отвела меня в сторону и тихонько попросила: «Сеня, пожалуйста, запомните. Когда вы едете в машине с Геной (так она называла Генриха), не разговаривайте с ним на волнующие его темы. ТРИЗ – запрещено! Развитие Творческого Воображения – ни в коем случае! Научно-фантастическая литература – ни за что!»

— О чем же тогда говорить?

— О женщинах, о спорте, о погоде, о чем угодно, но только не на названные мной запретные темы.

— Да в чем же дело? Не пойму… — почесал я затылок

— Я вам приказываю.

— Ваше слово – закон. Я постараюсь, — я недоумевал о причинах такого запрета, но спорить было бесполезно.

Ехали довольно долго. Мне запомнилась ухабистая дорога, по которой Альтшуллер умело ехал. Общение в машине велось вокруг нейтральных тем, которые, как я заметил, задавала Валентина Николаевна, но вдруг случилось неожиданное…

Генрих обратился ко мне: «Сеня, расскажите о ваших занятиях по Развитию Творческого Воображения с ленинградскими писателями- фантастами. Вы же с ними давно занимаетесь».

Как же меня тогда интересовала эта тема! Позабыв инструкцию Валентины, я сразу откликнулся на вопрос и принялся в подробностях рассказывать Генриху о последних занятиях с писателями-фантастами.

И тут произошло невообразимое. Во время моего рассказа Альтшуллер внезапно бросает руль (на котором расположены все рычаги управления автомобилем), разворачивается ко мне всем корпусом и начинает задавать уточняющие вопросы. Не теряя ни секунды, Валентина перегибается через него, хватается за руль, пытается выровнять и затормозить машину, которая шла на полном ходу. Наконец Запорожец удалось остановить.

Разъярённая Журавлева начала буквально орать на меня: «Сеня, я же вам говорила! Я предупреждала вас! Вы что, хотите всех нас убить?..»

Никогда я не встречал человека столь безудержно увлеченного, как Генрих. В тот момент я осознал, насколько важны для Альтшуллера интересующие его темы, как глубоко он ими жил, какие эмоции и чувства он переживал в моменты погружения.

Однако история с купанием в Каспийском море на этом не завершилась. Ледяная морская вода не испугала ни меня, ни Генриха. Его ведь когда-то закалил нестерпимый холод ГУЛАГа. Во время регулярных ТРИЗовских конференций в Петрозаводске мы неоднократно плескались в ледяных водах Онежского озера. Журавлёва не купалась, но сидела на берегу в купальнике и загорала. А теплолюбивый бакинец Игорь Вёрткин мёрз на берегу — его не спасали даже теплый свитер, куртка и перчатки.

— Мне холодно даже смотреть на вас, — прокомментировал он.

***

Этюд 5-й – Пенза Вместо Мельбурна

Начиная с 80-х годов Альтшуллер начал регулярно проводить четырёхнедельные семинары по ТРИЗ в различных городах Советского Союза: Новосибирск, Запорожье, Днепропетровск, Москва и другие. Однажды его пригласили в город Пензу, где местные изобретатели-энтузиасты сумели убедить представителей власти в важности проведении курса лекций по изобретательству. По иронии судьбы случилось так, что в это же время Альтшуллер получил аналогичное приглашение в Мельбурнский университет Австралии. По тогдашним правилам, чтобы поехать за границу, надо было получить разрешение от государственных органов. Генрих отправился в совет ВОИР Азербайджана с запросом, может ли он полететь в Австралию и прочитать лекции по ТРИЗ. Он привёл «политические» аргументы в пользу такой командировки — это повысит международный авторитет Азербайджана и Советского Союза в целом. Однако вместо благодарности, ВОИР предложил отправить в Мельбурн одного из чиновников организации для проведения необходимого семинара, на что тут же получил мгновенную реакцию Альтшуллера – он разорвал приглашение на глазах у присутствующих. А в Австралию полетело письмо с ответом ректору университета:
«Уважаемый господин N, к сожалению, я не могу принять ваше любезное приглашение, потому что уже ангажирован в город Пензу».

В Пензе действительно был проведен учебный семинар по ТРИЗ для инженеров. Как я уже упоминал в первой части своих воспоминаний, такие семинары проводились с отрывом слушателей от производства, – серьезная нагрузка не позволяла совмещать работу и обучение. Каждый участник семинара ежедневно, кроме выходных, прослушивал 8-ми часовые лекции, выполнял домашние задания, готовил дипломную работу, решая реальные производственные задачи. Лекторами выступали, как правило, два преподавателя, одним из которых, безусловно, был сам Альтшуллер, а вторым – один из его учеников: Борис Злотин, Владимир Петров, Владимир Герасимов, я и, реже, Виктор Фей и Игорь Верткин. При этом на долю второго преподавателя выпадал значительный объем работы – кроме чтения части лекций, он отвечал за проверку домашних заданий и консультирование слушателей при подготовке дипломных работ.

Пенза встретила нас невероятной стужей: лютый холод был не только на улице, но и в гостинице, поскольку не работало всё городское отопление. Отсутствие горячей воды в кране добавило своеобразной романтики и, если днем в номере было зябко, то ночью почти невыносимо. Так, например, теплолюбивый Игорь Верткин предпочитал спать в меховых сапогах, овчинном полушубке и теплых перчатках.

Однако пензенские сюрпризы на этом не закончились. Буквально за один день до начала семинара Альтшуллеру сообщили, что количество слушателей, вместо предполагаемых 30-40 человек, возросло до 80.

— Нет! — замахал он руками. – Я возьму лишь 40.

Очевидно, что такое количество слушателей подразумевает просто баснословную нагрузку на преподавателя, поэтому Генрих категорически отказывался «взять под крыло» стольких студентов. Тогда организаторы начали буквально умолять Альтшуллера пересмотреть свое решение, ведь за их спинами стояли предприятия и сами участники семинара, которые уже имели в распоряжении разрешение на обучение.

Тогда Генрих принял волевое решение – разделить противоположные требования в пространстве — и обратился ко мне: «Сеня, я возьму на обучение 40 студентов, а остальных 40 – вы».

Ошеломляющая новость лишила меня сна, потому что необходимо было срочно подготовиться к проведению уже не каких-то отдельных лекций (на второго преподавателя падало 40-50 часов обучения из 120), а полной учебной программы. Это было настоящее приключение. К моему счастью, закончилось оно благополучно: все слушатели написали достойные дипломные работы, а положительные отзывы компенсировали страшную перегрузку.

***

Этюд 6-й – «Труп» в Номере

Эта забавная история произошла во время семинара по ТРИЗ в Новосибирске. Нас, преподавателей разместили в гостинице Обь, где условия проживания были вполне приличные, но не работал ресторан. Поэтому вечером, после окончания занятий, мы все (преподаватели и стажеры) отправлялись в магазин за провиантом, чтобы затем в номере Альтшуллера утолить голод приобретенными продуктами. При очередной закупке Генрих Саулович обратил внимание на огромный пирог с оригинальным названием Кулебяка, начинка которого представляла собой сочетание рыбы и капусты.

– Такого пирога хватит на всех! — предположил он и мы, прихватив с собой хлеб, сыр, колбасу и прочие закуски, отправились в номер.

Так случилось, что именно в этот вечер пирог остался без нашего внимания, оставив его для следующего ужина. Вечером следующего дня мы собрались в номере у Генриха и приготовились полакомиться кулебякой. Однако пирог куда-то таинственно исчез. Был объявлен его розыск, но долгие поиски таинственной Кулебяки не увенчались успехом, поэтому вскоре про нее все благополучно забыли.

А спустя несколько дней Альтшуллер задумчиво произнес: «По-моему, в моем номере кто-то умер…» Немного шокированные, мы отправились на разведку. Удушливый трупный запах ударил в нос, когда я переступил порог номера Генриха. Смердело так, что невозможно было находиться в комнате. Виной тому был злосчастный пирог, который случайно завалился за холодильник и в течение нескольких дней подогревался его системой теплоотвода.

***

Этюд 7-й – Музей Одной Картины

Каждый учебный семинар по ТРИЗ всегда заканчивался благодарностями студентов, тёплыми отзывами и вручением различных памятных подарков преподавателям. В Пензе нам были вручены два подарка, которые особенно запомнились.

Первый из них – это большой альбом с видами Пензы и дарственной надписью на титульном листе. Здесь важно упомянуть один момент. Некогда красивый город, губернская столица, во времена советской власти был в большинстве своем разрушен, поэтому виды Пензы не казались впечатляющими. Но апофеоз заключался в ином. В дарственной надписи на альбоме для Альтшуллера была допущена ошибка. На титульном листе красивым почерком было написано:
«Дорогому Генриху Есауловичу!» Дальше он читать не стал. Альбом ждала печальная участь – Генрих попросту выбросил его в мусорную корзину.

Вторым памятным подарком от организаторов пензенского семинара было приглашение в, так называемый, «музей одной картины». В результате деятельности Советской власти в Пензе практически не оставалось памятников архитектуры и музеев. И вот, жители города придумали удивительный и оригинальный ход. Они выставляли на месяц в небольшом зале вместимостью 30-40 человек в здании бывшего купеческого особняка одну единственную картину, заимствованную у какого-либо известного музея, например, Третьяковской галереи, Художественного музея имени Пушкина или Русского музея. Идея «музея одной картины» была поистине хороша тем, что, несмотря на скудость культурного наследия Пензы, горожане имели возможность приобщиться к шедеврам изобразительного искусства.

Вокруг выставленной картины строился целый перформанс с подсветкой и лекцией о художнике и истории создания картины. Каждый сеанс продолжался около часа. На момент посещения нами музея, там выставлялась картина русского художника Николая Ге — «Петр I допрашивает царевича Алексея Петровича в Петергофе». Нас, как почетных гостей, посадили в первый ряд.

Приглушенный свет, тихая мелодичная музыка, под которую мягкий, убаюкивающий голос за кадром рассказывает о картине, истории ее создания и о самом художнике… И тут-то проявились наши недосыпания ввиду напряжённой работы во время семинара по 14-16 часов ежедневно.

Первым начал засыпать Владимир Герасимов, который сидел по левую руку от меня.

— Генрих Саулович, — шепотом обратился я к сидящему рядом Альтшуллеру, — Володя заснул.

— Не буди. Пусть спит.

Вдруг в помещении музея раздался богатырский храп.

— Срочно будите Герасимова! – толкает меня локтем Генрих.

Между Сциллой и Харибдой – так можно охарактеризовать мое пребывание в музее одной картины, где с одной стороны я опасался уснуть сам, а с другой – упустить из-под контроля храп Герасимова. Генрих же эту часовую пытку вынес стоически.

***

Этюд 8-й – Посылки из Баку

Эта история не имеет отношения к ТРИЗ, изобретательству или развитию творческого воображения, но раскрывает Альтшуллера с совершенно иной стороны…

У Генриха и Валентины был сын, Женя, который довольно часто гостил у меня в Ленинграде. Женя не пошел по пути своего отца. Он был добрым, умным и начитанным парнем, любящий жизнь во всех ее проявлениях, но изобретательство и научная фантастика его мало интересовали. Я всегда радушно принимал Женю в своем доме, за что семья Альтшуллера была мне очень благодарна. Нас с ним связывали теплые дружеские отношения.

Жене было 28 лет, когда произошла страшная беда – он скоропостижно скончался в результате осложнения после операции по удалению аппендицита. Альтшуллера не сломили ни ГУЛАГ, ни бесконечная травля со стороны советских властей. Однако внезапная смерть Жени накрыла Генриха волной горя и отчаяния настолько сильно, что он уже не смог оправиться в дальнейшем…

Каждый раз, когда я вспоминаю о Жене, кроме ощущения невосполнимой потери всплывает ещё одна история, связанная с ним и семьёй Альтшуллера. В один из моих очередных приездов в Баку, Журавлева предложила мне отведать бакинские гранаты, на что я вежливо отказался, сославшись на ужасный кислый вкус этих фруктов. Слегка обидевшись, Валентина сообщила, что бакинские гранаты невероятно сочные и сладкие, поэтому мой отказ не приняла. Действительно после того, как я отведал наивкуснейший бакинский гранат, тут же забрал свои слова обратно. — Каюсь, Валентина Николаевна! С этого момента бакинские гранаты – мой любимый фрукт! – поспешил я ответить.

После этого момента каждый октябрь я получал из Баку большую посылку, полную бакинских гранатов, где каждый фрукт был аккуратно и тщательно упакован в отдельный лист бумаги, чтобы они не побились и не помялись в пути. И даже после смерти сына, этой ужасной трагедии в семье, я продолжал получать по почте фанерные ящички с двадцатью сладчайшими бакинскими фруктами. В записке, вложенной в первую посылку в год смерти Жени Альтшуллера, я прочитал: «Сеня, спасибо вам за Женю. Пока мы живы и пока мы живем в Баку, вы будете получать эти гранаты». Слёзы непроизвольно навернулись у меня на глаза…

Я ежегодно получал посылки с гранатами до последнего момента, пока семья Альтшуллера-Журавлевой не покинула город Баку.

В.Журавлёва
в 1998 г.

В.Журавлёва
в молодости

***

Ещё несколько любопытных фактов из жизни Альтшуллера (из моих бесед с ним).

— Как вы выбирали имена героев своих научно-фантастических рассказов?

— Я использовал Бюллетень Изобретений. Там огромное количество имён – было из чего выбирать.

— Какие кинофильмы Вы любите больше всего?

– Мой любимый фильм Праздник Святого Йоргена, я смотрел его не менее 50 раз.

— Как Вам понравился роман Солженицына
«Архипелаг Гулаг», ведь это же о Вятлаге, где вы тоже сидели (я дал Генриху прочитать этот роман в машинописной распечатке в 1982 году, когда роман был запрещён к публикации в СССР. Генрих тогда на несколько дней останавливался у меня в квартире. Он проглотил роман за одну ночь)?

– Солженицын молодец, что показал этот кошмар. Но он слишком много врёт, рассказывая о лагерном бытие.

— Есть ли у Вас какие-то правительственные или общественные награды?

– От Советского правительства мне никаких наград не надо. У меня есть множество Дипломов. Например, Диплом за книгу «И тут появился изобретатель», которая заняла второе место на конкурсе научно-популярной литературы. Есть также Диплом за книгу «Как стать гением», а также Диплом от журнала «Техника и наука» за серию публикаций о ТРИЗ. А самая курьёзная моя награда – это Диплом от Академии Паранаук. Решением Ученого Совета Академии от 2 октября 1992 г. мне было присвоено ученое звание Академик Паранаук. Так что я — пара-академик.

— Что Вы ненавидите больше всего?

– Две вещи: глупость и необязательность. К сожалению, глупость человеческая неисчерпаема. И это единственное, что по-настоящему мешает развитию ТРИЗ. Если человек – дурак, то никакая ТРИЗ ему не поможет. Ноль, на что ни умножай, всё равно получится ноль (Генриху понравилась моя метафора, сравнивающая ТРИЗ с коэффициентом, на который умножаются исходные способности человека). А необязательность губит все замечательные инициативы. Ненавижу, когда обещают и не выполняют.

— Почему Вы не интересуетесь внедрением ваших изобретений и не развиваете ТРИЗ в этом направлении?

– Самое главное – это найти новую сильную идею, а внедрением должны заниматься инженеры
(тут я с Альтшуллером не согласился и в дальнейшем направлял свои усилия на решение вторичных задач, возникающих при внедрении исходных ТРИЗовских идей).

— На Западе руководители и владельцы промышленных предприятий не интересуются решением технических задач. У них свои бизнесовые задачи – как повысить прибыль предприятия, как победить конкурентов, как увеличить возврат на вложенные инвестиции, и т.п. Почему Вы не пытаетесь нацелить ТРИЗ на решение подобных задач?

—
Моя цель – дать каждому человеку инструмент для развития его творческих возможностей, а бизнес меня не интересует
(это ещё одна область, где мои представления не совпали с позицией Генриха. В последующие годы я и мои ученики разработали ряд инструментов ТРИЗ для связи бизнесовых задач с техническими).

— Вы знаете, что Минская компания НИЛИМ
(Научно-Исследовательская Лаборатория Изобретающих Машин) разработала программный продукт под названием Изобретающая Машина. А Вы в эту сторону когда-либо думали?

– Я придумал и даже изготовил, и испытал первую в мире Изобретающую Машину – я назвал её Эвротрон (от греческого термина эвристика – наука об изобретательстве). В машину была введена «Таблица Приёмов Разрешения Технических Противоречий» и шаги тогдашнего АРИЗа. Использовал я ее для проверки знаний слушателей в процессе обучения по ТРИЗ. В «Эвротроне» было три лампочки: красная, жёлтая, и зелёная. Красная означала, что решение неправильное, слабое. Желтая указывала, что решение близко к правильному, а зеленая — ответ правильный.

Г.Альтшуллер
со своим Эвротроном, 1972 г.

***

Многогранный, безмерно талантливый, настоящий гений – таким мне запомнился Генрих Альтшуллер. Он был яркой, нетривиальной, воистину Творческой Личностью, к сожалению, недооценённой человечеством в полной мере, несмотря на все его усилия помочь людям стать настоящими творцами.

— Если ты думаешь, что ты изобретатель, — думай! – одно из любимых изречений Генриха Альтшуллера.

Г.Альтшуллер (в центре), В.Митрофанов (слева) и С.Литвин (справа) во время заседания Президиума Международной Ассоциации ТРИЗ в Минске, 1998